Страница 36 из 92
— О! Наша падающая звезда пришла в себя, — протянул он, и в его голосе звенела лёгкая издёвка, но без злобы. — Уверяю, дорогая Эсма, даже в обморок ты падаешь с поразительной грацией. Как трясогузка, застигнутая врасплох.
Я не удержалась — уголки губ дрогнули. Он ответил тем же. Взгляд встретился с моим — и будто прошил насквозь, нырнув в самый центр моего внутреннего хаоса. В его глазах я уловила что-то… Завораживающее. Опасное. И при этом — странно манящее.
— Может, ты всё-таки вспомнишь, что у тебя есть собственные ноги? — раздался раздражённый голос Ванторна.
Он стоял всего в нескольких шагах — руки скрещены на груди, лицо словно высечено из камня. Плечи напряжены, а тяжёлый, колючий взгляд впивался в руки Вейдрича, всё ещё сжимающие меня.
— Я… Простите, — пролепетала я, неловко заёрзав в хватке Вейдрича.
С едва заметным, почтительным — и в то же время насмешливым — наклоном головы в сторону Ванторна, Вейдрич осторожно опустил меня на ноги.
Пол качнулся, и я судорожно вцепилась в спинку ближайшего кресла, чтобы не рухнуть снова.
Только теперь я огляделась.
Холодные, мрачные стены, массивная мебель, огромное ложе под балдахином…
Спальня хозяина.
— Спасибо, господин Вейдрич, — прошептала я, всё ещё ощущая дрожь в коленях.
— Всегда к твоим услугам, прелестная Эсма, — он слегка склонился в поклоне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на долю секунды дольше, чем стоило.
— Хотя, должен заметить, условия твоего содержания оставляют желать лучшего. Спать на открытой террасе? — Он повернулся к Ванторну, и в голосе зазвучала мягкая, почти заботливая ирония. — Рейнар, старина, я, конечно, не вмешиваюсь, но зачем держать бедняжку в своей спальне, если даже постели ей не предлагаешь? Позволь ей хотя бы переместиться в кабинет, на софу. Или… — он вновь посмотрел на меня, и в его улыбке сверкнуло нечто многозначительное, — отдай её мне. Уверяю, под моим покровительством ей будет куда уютнее. Я умею заботиться о хрупких феях.
Он подмигнул.
Я вздрогнула, по коже побежали мурашки.
На миг перспектива «покровительства» Вейдрича показалась страшнее, чем ночи на ветреной террасе Ванторна.
— Я сам разберусь со своей служанкой, Мориан, — отрезал хозяин. — Благодарю за помощь. Теперь — иди.
Вейдрич задержал на мне взгляд, потом пожал плечами с театральным сожалением.
— Как знаешь. Но ты помни о моём предложении.
Он ещё раз поклонился — и вышел, оставив после себя гнетущую тишину.
Только когда за Вейдричем закрылась дверь, в моём помутившемся сознании начали всплывать обрывки недавнего разговора.
Красная столовая. Игры. Девушка…
Адель!
— Хозяин! — вырвалось у меня, и я шагнула вперёд, забыв о слабости. — Прошу вас! Возьмите меня с собой. На те игры!
Он медленно осмотрел меня с головы до пят.
— Там не место женщинам. Тем более — служанкам.
— Я переоденусь! — затараторила я. — В мальчишку, в дерево, во что угодно! Я буду незаметна и никому не помешаю! Пожалуйста! Я смогу пройти туда, куда не пустят вас…
Он молча смотрел, будто разгадывал странную головоломку.
Наконец, тихо спросил:
— Зачем тебе это? — он прищурился, будто пытаясь заглянуть в саму суть. — Это ведь не из-за той девушки… как её? Адель Велан? Она чужая для тебя. И не факт, что вообще речь о ней. Скорее всего, клуб здесь ни при чём. Чародейки исчезают по другой причине. Я бы не удивился, если за похищениями стоят взбунтовавшиеся ведьмы.
— Почему, как только что-то случается, винят ведьм? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.
Я замерла, только теперь осознав, что сказала.
Воздух мгновенно сгустился — тяжёлый, вязкий. Казалось, стены придвинулись ближе, сдавливая пространство.
Хозяин сделал шаг вперёд. Его взгляд прожигал ледяную воронку в моём лице.
— Ты говоришь о вещах, которых не понимаешь, Эсма, — произнёс он негромко. — Запомни. Раз и навсегда. Ведьмы — это зло. Обман. Удавка на шее. Они питаются чужими страданиями, пьют боль как сладкое вино. Их магия — не дар, а яд. Она разрушает, искривляет, разлагает. Ведьмы несут хаос, смерть и разруху. И не заслуживают ни жалости, ни сомнений. Они ужасны. Каждая. Без исключения.
Каждое слово хлестало плетью.
Он люто ненавидел меня… даже не зная об этом.
Горечь подступила к горлу, глаза жгло от подступающих слёз, но я сжала кулаки до боли, вонзая ногти в ладони.
Молчи. Только молчи.
Я опустила голову, не в силах выдержать его пронзительный, осуждающий взгляд.
— Но… — я сглотнула ком в горле, заставляя голос звучать покорно, — …я должна пойти. Пожалуйста.
Молчание.
Он долго всматривался в моё лицо, будто что-то искал.
— Я подумаю, — наконец произнёс он. — Время ещё есть. А теперь — пора спать.
Я машинально развернулась, направляясь по привычному маршруту — на террасу, к холодной, жёсткой скамье.
— Эсма, — его голос остановил меня на полпути. Я замерла. — Сегодня можешь спать в кабинете. На софе.
Я резко обернулась, не веря своим ушам.
Ванторн стоял, повернувшись к окну, за которым уже опускались сумерки.
— Спасибо, хозяин, — прошептала я, и в груди, среди усталости, боли и растерянности, дрогнула странная, почти нелепая искорка… надежды.
Я вышла в кабинет. Пространство дышало присутствием Ванторна — книги, запах кожи, ощущение власти, проникающее под кожу. Большой кожаный диван у стены показался воплощением роскоши после террасы. Я подошла ближе, всё ещё чувствуя слабость в ногах.
И тут взгляд зацепился за стену напротив. Между тяжёлыми книжными шкафами — тонкая, почти незаметная вертикальная линия. Я приблизилась. Потайная дверь.
Сердце вздрогнуло. Судя по расположению, дверь вела в коридор.
Мысли метались, сбивая дыхание. Он не поставил мне клеймо сегодня — это шанс.
Но бежать сейчас — рано. Слишком многое ещё предстоит понять, прежде чем уйти.
Я медленно вернулась к дивану и села, не сводя глаз с едва заметного шва в стене.
Решение вспыхнуло, как всполох пламени.
Я должна узнать, кто скрывается в запретном крыле.
Пальцы сами собой нащупали в кармане шпильку.
Осталось только дождаться, когда уснёт хозяин.
***
Сказать, что я не боялась? Да как такое возможно…
Стоило лишь приблизиться к двери в спальню хозяина, как пальцы тут же заледенели, а ладони вспотели. Я прижалась спиной к холодной древесине, ловя каждый звук сквозь массивную дверь.
Ничего.