Страница 23 из 92
Дрожь пробирала до самых костей. Клеймо на запястье ныло в такт сердцебиению, пульсируя ледяным огнём. Я прижала руку к груди, надеясь согреть, унять боль.
Святые небеса… что теперь? Как я так глупо попалась? Пыльца не сработала? Почему? Она ведь никогда не подводила. Я точно рассчитала дозу, всё делала, как учили. Не иначе хозяин — настоящий демон.
Я поёжилась. Шутки шутками, а в этом королевстве возможно всё. Абсолютно всё.
Молния вспорола небо, и сразу за ней — гром, такой близкий, что скамья содрогнулась подо мной.
И вдруг сквозь грохочущий хаос, память выхватила из глубин другой дождь. Другую бурю.
Каторжный остров. Бараки из сырых, гниющих досок. Тяжёлый запах немытых тел, болезней и отчаяния.
И она — Лорис. Худая, с измождённым лицом, но глазами, в которых ещё тлел огонёк. Она спасла меня, стала мне матерью. Мы делили одну постель, одну миску похлёбки, один кусок чёрствого хлеба.
Та ночь. Гроза бушевала, будто хотела смыть остров в море. Ветер выл в щелях барака, задувая огарок сальной свечи. Лорис лежала рядом, дыша прерывисто, с хрипами.
«Кровавый кашель», — шептали другие узницы. Безнадёжно.
Вдруг её костлявая, холодная рука сжала мою с неожиданной силой. Я наклонилась.
— Эсмеральда… — голос её едва прорезал вой ветра и дробь дождя по крыше. — Послушай… ты должна…
Её тело содрогнулось в приступе кашля, на губах выступила алая пена. Я вытерла её тряпицей — рука дрожала.
— Это место… не для тебя… — шептала она. Её глаза, огромные в полумраке, на миг вспыхнули в свете молнии. — Беги, дитя моё… беги… при первой возможности…
Пальцы впились мне в руку. — Ищи… за морем… свободу…
Ещё один хрип — и тело обмякло. Глаза остекленели, устремлённые в прореху крыши, в чёрное небо.
Рука разжалась. Лорис умерла у меня на руках.
А в моей голове, сквозь ужас и горечь, как молния за окном, вспыхнуло и застряло одно-единственное слово, ставшее смыслом:
Бежать!
Тогда, в ту ночь, родился мой первый план. Смутный, отчаянный — но единственный.
Бежать. Во что бы то ни стало.
Сейчас, на этой проклятой террасе, под тем же яростным небом, я снова услышала её шёпот:
— Беги.
Но куда? Отсюда не было выхода — только стена дождя и бездна за обломками балюстрады.
Клеймо жгло запястье, напоминая о цене каждой попытки.
Я прижалась к промёрзшей каменной стене замка, подтянула колени к подбородку и закрыла глаза, пытаясь хоть немного согреться. Капли хлестали по лицу, смешиваясь со слезами.
План погребён в руинах.
Я снова оказалась в ловушке.
Видимо, я всё-таки задремала. Потому что, когда голос хозяина раздался, он пробивался сквозь плотную, кошмарную пелену, будто сквозь толщу воды.
— Эсма! Вставай!
Я вздрогнула, с трудом разлепила глаза — веки слиплись от дождя и слёз. Сознание возвращалось медленно. Тело ломило от холода и неудобной позы, мокрая одежда прилипла к коже.
За башенными окнами уже мерцал серый, тягучий рассвет. Дождь ослаб, превратившись в мелкую, пронизывающую изморось. Дверь на террасу была распахнута. В проёме, окутанный утренними тенями, стоял Рейнар Ванторн.
Он был одет для выхода — тёмный плащ, высокие сапоги. Его лицо, выхваченное скудным светом, оставалось непроницаемым, но в глазах читалось ледяное нетерпение.
Я инстинктивно вскочила. Мышцы обожгло болью, голова закружилась.
— Собирайся! — рявкнул он. Голос — как удар хлыста.— Быстро. У нас мало времени.