Страница 22 из 92
Я подняла глаза — и тут же пожалела. На противоположной стене висел небольшой зеркальный жезл — вытянутый, в железной раме. И от него исходило слабое, пульсирующее свечение — синеватый отблеск, видимый лишь моему ведьмовскому зрению. Он тянул из комнаты тепло, как вампир, оставляя после себя гулкий озноб.
Никаких сомнений — это тот самый артефакт. Один неверный шаг, одно непроизвольное движение силы — и он сожжёт меня изнутри, вывернет суть, выставив на всеобщее обозрение.
Я снова уставилась на колени.
Шаги стихли совсем рядом.
Медленно подняла голову. Лицо хозяина скрывалось в тени, но тяжесть его взгляда чувствовалась почти физически.
Я поняла: всё решено. Финал кошмарной ночи наступил.
— Встань, — приказал Ванторн.
Сердце замерло, затаившись в ожидании удара. Я вонзила ногти в ладони, силой заставляя дрожащие ноги повиноваться. Преодолевая оцепенение, медленно поднялась с ледяного пола.
Я взглянула ему прямо в глаза.
— Ты останешься здесь, — его голос прорезал давящую тишину. — В этой комнате. Будешь убираться, выполнять мои поручения. Всегда на виду — чтобы у тебя не возникло соблазна… поделиться увиденным. Останешься, пока я не разберусь, кто ты такая и зачем пришла. А дальше... посмотрим.
Здесь? В его логове? Что за изощрённая пытка… Узница в спальне охотника — разве может быть что-то страшнее для беглой ведьмы?
— Я не могу… здесь… — голос предательски дрогнул.
— Ничего не поделаешь.
— Но… где я буду спать? — вырвалось прежде, чем я успела подумать. Щёки вспыхнули.
Хозяин медленно скользнул по мне взглядом, холодным и изучающим.
— Об этом не беспокойся. Будешь спать на террасе.
— А если…
— Я не намерен больше ничего обсуждать, — отрезал он.
— Мои вещи…
— Забудь о них. Ты никуда не пойдёшь. Ни за вещами, ни из этой комнаты. Пока я не решу иначе.
Он сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отпрянула, и упёрлась спиной в холодную стену. Бежать — некуда.
Ванторн схватил меня за запястье. Я дёрнулась, но хватка оказалась крепкой, как стальные тиски.
— Что вы… — начала я, но он не дал договорить.
Другой рукой он начертал в воздухе странный знак. Пространство будто загустело, заколыхалось, заискрилось синим. В следующую секунду резкая, жгучая боль пронзила руку — как будто раскалённую иглу вонзили прямо в кость. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но его пальцы лишь сильнее сомкнулись на коже, не давая ни малейшего шанса на побег.
Искры слились в витиеватый узор — нечто среднее между руной заключения и стилизованным волчьим оскалом. Он светился тусклым, зловещим синим светом… а затем вжёгся в кожу, оставив шрам цвета старого серебра.
Боль уступила место ледяному холоду, пробирающему до костей. В ту же секунду я почувствовала тяжесть — будто к руке приковали цепь.
— Клеймо, — произнёс Ванторн, отпуская меня.
Я судорожно схватилась за запястье — шрам пульсировал, словно жил собственной жизнью.
— Попробуешь пересечь порог без моего разрешения… — он сделал паузу, и в ледяных глазах мелькнул хищный отблеск, — будет больно. Возможно, смертельно. Запомни.
Я сжала запястье, пытаясь согреть озябшую плоть и заглушить ощущение незримой границы, преграждающей путь. Я была заперта. Надёжно. Бессрочно. В самом сердце вражеской крепости.
Хозяин направился к массивному дубовому столу у окна — словно только что обсудил что-то обыденное, вроде погоды.
Взгляд невольно скользнул к зеркальному артефакту. Его пульсирующее, синеватое свечение, доступное лишь моему глазу, словно усилилось.
Он чувствовал меня. Чувствовал мою силу, заключённую внутри. И ждал.
Ждал момента, чтобы прикоснуться к моему лбу.
***
Хозяин сел за массивный дубовый стол, медленно отодвигая в сторону стопку пергаментов, испещрённых печатями. Бледное сияние настольной лампы скользило по его лицу, вырезая зловещие тени на скулах и подбородке. Он потянулся к гусиному перу, обмакнул его в чернильницу с густой, чёрной жидкостью. Почему не взять обычную ручку?
На чистом листе начали появляться чёткие линии, буквы. Ни одной помарки, ни единого колебания — движения были уверенными, точными. Мне за всю жизнь так не научиться!
Казалось, Ванторн был целиком поглощён своим занятием: учёт, приказы, планы охоты?.. Я не знала. Ноги затекли от долгой неподвижности, а клеймо на запястье ныло.
Не отрываясь от бумаг, он бросил через плечо:
— Что ты тут стоишь? Как статуя скорби.
Я вздрогнула, оторвав взгляд от его спины. Что мне было делать? Станцевать? Упасть в ноги? Раствориться в воздухе? Но вслух я лишь тихо спросила:
— А что мне ещё остаётся?
Он на миг застыл, перо зависло над пергаментом. Затем медленно обернулся. Его взгляд — тяжёлый, пронизывающий — впился в моё лицо.
— Иди спать, — сказал он с убийственной простотой.
Он встал и направился к неприметной двери в глубине комнаты, рядом с книжными шкафами. Достал ключ из кармана и повернул в замке. За дверью зияла ночь — густая, сырая, с запахом дождя и каменной пыли. Громыхнуло так близко, что в окнах дрогнули стёкла.
— На террасу, — коротко бросил он, указывая жестом в тёмный проём. — Твоя спальня на сегодня. И на ближайшее время.
Я подошла к порогу, растерянная. Заглянула внутрь. Там простиралась узкая каменная площадка, опоясывающая угол башни. Без крыши, без стен — только низкая балюстрада, местами обрушенная. Над головой ворочались тяжёлые тучи, озаряемые вспышками молний. Первые капли дождя шлёпнулись мне на лицо.
Посреди открытого уступа стояла старая скамья. Рядом валялись осколки каменных балясин, остатки когда-то существовавшего балкона.
— Но… здесь же дождь… — прошептала я, не веря.
— Можешь не пытаться сбежать, — его голос прозвучал у самого уха. Я вздрогнула. Он стоял совсем близко. — Отсюда только один выход — вниз. Да и клеймо… — он скользнул взглядом по моему запястью, — не даст забыть о границах.
— Я помню, — выдохнула я.
— Тогда спокойной ночи, Эсма, — произнёс он, и в голосе скользнула тень: сарказм или удовлетворение от хорошо исполненного унижения.
Дверь захлопнулась.
Я осталась одна. На краю жизни. Под разверзнутыми небесами.
Дождь монотонно стучал по каменному полу, всё увереннее и беспощаднее. Скамья намокла. Сесть? Лечь? Всё равно. Я опустилась на неё, поджав ноги и сжавшись, как могла, пытаясь заслониться от ледяных струй руками.