Лишние люди

Нелюбимая

«Столько просьб у любимой всегда! У разлюбленной просьб не бывает» – эти строчки Анны Ахматовой застряли в голове накрепко, с давних пор. Хотя классик русской поэзии писала совсем о другом, речь в стихах – про отношения мужчины и женщины, Ире казалось, это про ее жизнь, про нее – нелюбимую дочь.

Вопрос только в том, любила ли мать Иру хоть когда-то и только потом разлюбила, или же не любила вовсе. Никогда.

Когда Ира была младше, она (осознанно или бессознательно, когда как) полагала, что мамина любовь споткнулась о нечто плохое, о дурной поступок дочери. Ира сделала что-то не то и не так, вот мама в ней и разочаровалась. А значит, следует поступить правильно, совершить хорошее, стать лучше всех, тогда мама обрадуется и поймет, что Иру можно снова полюбить.

Поэтому она очень старалась, изо всех сил стремилась заслужить любовь. Часами рисовала открытки с поздравлениями ко Дню мамы или к 8 Марта, отлично училась, стала лучшей ученицей, чтобы мама ею гордилась. Была прилежной, вела себя примерно, чтобы маму хвалили за воспитание дочери. Помогала по дому: содержала комнату в идеальном порядке, подметала полы, поливала комнатные растения, готовила ужины и завтраки по выходным.

За свои усилия, как правило, Ира удостаивалась слабой, чуть рассеянной улыбки. Иногда мать гладила ее по волосам, замечая при этом, что Ире не мешало бы причесаться или вымыть голову. Могла приобнять, но быстро отстранялась, словно прикасаться к дочери ей было не слишком приятно.

Когда Ира готовила, все было хоть чуточку, но не так. Слишком много сахара в шарлотке, макароны слиплись, пюре водянистое, суп пересолен. Похвала каждый раз звучала снисходительно, к благодарности примешивался оттенок недовольства.

Ира удваивала старания, ей казалось, еще немножечко, еще чуть-чуть – и мать поймет, что она справляется гораздо лучше Нади, младшей дочери, которая училась средне, не утруждала себя уборкой, могла огрызнуться, закатить скандал на ровном месте, даже чай не заваривала, не говоря о большем.

Однако выдержать конкуренцию не удавалось, Надино поведение всегда оценивалось по другой шкале. Впрочем, об этом позже. Сперва – отец.

Чтобы дождаться его одобрения, не требовалось ничего особенного, не надо было мучиться. Ему нравилось, как она пишет сочинения, одевается, говорит; отца не волновали ее оценки, он всецело одобрял ее поступки – и это должно было стать утешением.

Но не становилось.

Причина состояла в том, что угодить папе ничего не стоило. Приятие в его случае проистекало не из любви, а из равнодушия. Ведь ему в принципе было все равно, есть Ира на свете или ее нет, хороша она или плоха. И не только Ира – это касалось и младшей дочери Нади, и жены.

Папа был погружен в науку, в свои исследования, редко бывал дома, а если и бывал, запирался ото всех в кабинете, не разрешая никому входить туда без разрешения. Разговоры с отцом в их семье выглядели почти сюрреалистически: разве так общаются близкие люди?

— Дорогой, я куплю синие занавески в спальню? Или лучше золотистые?

— Хорошо. То есть купи, какие хочешь.

— Кран на кухне сломался, мастера надо вызвать.

— Вызови. Деньги нужны? Вот, возьми.

— Пап, я хочу в танцевальный кружок записаться. У меня получится?

— Умница.

— Я бросила танцы.

— Замечательно. Найдешь другое увлечение.

— Я волосы покрасила в рыжий. Как тебе?

— Отлично, Ируся! – А взгляд скользит мимо, как обычно.

Папе все равно. Ира рано осознала: он любит всех – и не любит никого.

Когда родители развелись и папа уехал в столицу, ни жена, ни дочери особо не удивились. Его и раньше не было в их жизни – а тут он исчез окончательно, разницы особой нет. Только комната освободилась, и ее заняла Надя. Ей в ту пору было девять, а Ире – двенадцать. Прежде девочки делили детскую на двоих, а после папиного отъезда разъехались. Никогда не были особенно близки, худо-бедно объединяло их лишь вынужденное соседство, а с той поры и вовсе отдалились.

Впрочем, нет, нельзя сказать, что в жизни совсем ничего не изменилось с уходом отца: денег стало меньше. Мама, которая прежде работала на полставки, теперь вынуждена была не только трудиться полный день, но и подрабатывать, поскольку алименты были очень скромные (пусть папа и добился в столице успеха). Дела отца резко пошли в гору, будто в их городке что-то связывало его, а потом он выпрямил спину и расправил крылья. Вдобавок женился, у него родился сын. Ира задавалась вопросом, равнодушен ли он и к сыну, как к дочерям? Или изменился с годами? Или мальчиков любят больше?

Впрочем, куда сильнее ее волновали отношения с матерью и сестрой. Вернее сказать, с матерью – сестра воспринималась как дополнение матери, ее часть. Они были на удивление похожи: вьющиеся каштановые волосы с рыжиной, большие, немного выпуклые карие глаза, бледная кожа, хрупкое телосложение, маленькие руки и ступни, мелкие зубы.

До определенного возраста Надя хвостом ходила за мамой, но и когда повзрослела, они выступали единым фронтом – против нее, Иры. Она не сразу поняла это, очень уж сильно хотела стать своей, тоже чувствовать себя частью семьи, маминым продолжением, но никак не получалось. Ее отторгали, не принимали, не всегда открыто, но упорно, и сбоев система не давала.

Как уже говорилось, Наде не нужно было выворачиваться наизнанку, чтобы мама ее похвалила, поцеловала или обняла. Надя просто была – и этого оказывалось достаточно. Мать зацеловывала младшую дочку, покупала ей все самое лучшее, самый сладкий кусочек за столом доставался ей, восторженные похвалы – ей же.

Собственно, такова она и есть, и должна быть – родительская любовь, беззаветная и безусловная. Но отчего Ире не досталось ни капли, а в случае с Надей любовь приняла гипертрофированные размеры, когда ребенок может вести себя как угодно, все его поступки и слова принимаются, все действия одобряются, на недостатки, просчеты и нарушения закрываются глаза?

Виноват всегда кто-то другой, ну не младшая же дочка!

Надя разбила вазу? Потому что Ира поставила ее на край!

Надя раскричалась за столом и отказалась от ужина? Ира же знала, что она не любит лук в котлетах, зачем его туда добавлять?

Надя вернулась с прогулки грязная, порвала колготки? А старшая сестра куда смотрела?

Надя не убрала за собой со стола, разбросала игрушки, не сделала домашнюю работу? Она ре-бё-нок! Младшая! Надя всему скоро научится, а вот Ира – безответственная; старшие должны заботиться о малышах.