Страница 55 из 59
Фаина не могла этого сделать. Не могла смириться! В последующие дни она звонила мужу и дочери, а потом стала названивать подругам. Костя был прав, чувствовать себя брошенкой не хотелось, и она поднимала трубку и сообщала о разводе сама, первая, чтобы люди не шушукались за ее спиной.
Лгала, и самые глупые верили, говорили, что Фаина, должно быть, чувствует себя независимой и счастливой, сбросив груз постылого брака.
Но большинство все понимало.
— Фаечка, держись, – сказала одна из приятельниц, – Костя, конечно, редкий человек. Сколько жизней спас, светило науки. Семьянин, верный муж и замечательный отец. Несочетаемые вещи в нем сочетались. Может, помиритесь еще?
Октябрь прошел, ноябрь тоже. Костя забрал свои книги, подал на развод. Они иногда беседовали по телефону, и Фаина теперь старалась не наговорить лишнего.
Что-то случилось внутри нее, некий неведомый ключ открыл потайную дверцу, и начали происходить странные вещи. Например, стало плевать, что скажут знакомые, будут ли считать неудачницей. Какое имеет значение, кто что подумает, если Фаина осознала, почему мечется, страдает, кричит, почему ей одиноко в шикарной квартире, почему почти каждый день она садится в машину и едет к клинике, где работает Костя, ждет, когда появится бывший муж, чтобы посмотреть на него издали.
Все было не так, как в тот далекий день, когда Фаину бросил Стас. Пекло и жгло сильнее и сильнее, и нечем было залить этот жадный, болезненный огонь.
Дочь права: было в ее жизни самое прекрасное, а она и не заметила. Искала чего-то, бегала по кругу, пыжилась – и упустила то единственное, за что следовало держаться.
И снова она напоминала себе Скарлетт О'Хара, потерявшую все, так ничего и не понявшую до тех пор, пока не стало поздно. Или «Попрыгунью» Чехова. Воистину: что имеем – не храним, потерявши – плачем.
Но Фаина даже плакать больше не могла. Раньше рыдала, чтобы ей посочувствовали, от жалости к себе, а ныне утешить некому, самой себя не жаль: ничего не вернуть, сама все испортила, жизнь утекла сквозь пальцы, как вода.
День ото дня что-то свершалось в ней, менялось, пусть никому и не было дела до этих перемен.
Однажды наступил момент, когда Фаина, думая о Косте, пожелала ему счастья. Пусть и без нее, пусть даже и с другим человеком, главное, чтобы ему было хорошо.
«Я люблю тебя», – подумала Фаина, точно зная, что того, кому она впервые в жизни адресовала эти простые слова, никогда, никогда уже не будет с нею рядом.
И что ей предстоит научиться жить в одиночестве.