Лишние люди

Девочки начинали краситься, завивать челки и курить – Лиза была все та же, что и прежде: заплетала косу, не прикасалась к губной помаде, не пробовала затягиваться сигаретой.

«Белая ворона, – кривились одноклассницы, – никак из пеленок не вылезет».

С годами Лиза стала понимать: похвалы учителей делают ее положение еще невыносимее, для всех она – Лиза-подлиза, которую награждают не за успехи, а за то, что умело поддакивает взрослым. При этом нарочно учиться хуже Лиза не могла: золотая или серебряная медаль обещали стать пропуском в институт, увеличивали шансы поступить в медицинский.

Но сильнее всего, наверное, одноклассников злило то, что Лиза никогда не отвечала на оскорбления, не кричала и не обзывалась в ответ. Молчала, отходила в сторону, не реагировала. Это автоматически ставило ее на принципиально иную ступень, она оказывалась выше обидчиков, и те смутно понимали, что, унижая Лизу, унижают себя.

За непротивление злу насилием девочку прозвали «Блаженной», с этой кличкой, приклеившейся намертво, она перешла в восьмой класс.

Стоит сказать, что травля, как всегда и бывает, исходила от нескольких ребят, вожаков и лидеров класса. Остальные поддакивали или молчаливо соглашались, чтобы не портить отношения, не ухудшать свое собственное положение в иерархии. Пойти против толпы – это сложно, почти невозможно, мало кто рискнет проявить симпатию к непопулярной, гонимой девочке. Вступишься за нее – и окажешься в схожей ситуации!

Вот и Гриша Потапов не решался.

То, что Лиза ему нравится, мальчик понял еще в седьмом классе. Гриша занимался спортом, лучше всех играл в футбол, считался одним из самых симпатичных мальчиков в классе и нравился девочкам, в том числе и Юле, первой красотке, дочке городского главы. Юля щеголяла модными нарядами и вела себя нахально и вызывающе, что, как она думала, добавляет ей «крутости».

Юля строила Грише глазки, а он внутренне сжимался, потому что та казалась ему вульгарной. При этом Лиза напоминала принцессу, только вот из той башни, где она была заточена, от того дракона, который ее мучил, спасти избранницу Гриша не мог.

Когда они перешли в восьмой класс, Гриша стал догадываться, что тоже нравится Лизе. Ее синие глаза вспыхивали и лучились еще ярче, когда она смотрела на него. Судя по всему, Лиза догадывалась о его влюбленности и не сердилась, что он робеет, близко к ней не подходит.

Лиза, может, и не презирала его за слабость, однако сам Гриша – презирал. Месяц за месяцем мучился из-за собственной трусости, чувствуя, что упускает жизненно важное. Было больно наблюдать за тем, как одноклассники доводят Лизу, и не вмешиваться, не помогать, а значит, содействовать.

В апреле Потапов решил, что после восьмого класса уйдет из школы в техникум, и неважно, что подумают и скажут остальные, в том числе и Юля, которая все сильнее досадовала на то, что Гриша не замечает ее усилий произвести впечатление.

Поэтому однажды набрался храбрости и подошел к Лизе. Сел с ней за парту, спросив, не против ли она. Лиза согласилась. Она была удивлена перемене в его поведении и рада тому, что это случилось. Гриша расправил плечи и почувствовал в себе силу сражаться, бороться за свое счастье.

Косые взгляды, перешептывания, улыбочки, ярость в глазах Юли – все это перестало пугать. Гриша провожал Лизу после школы, встречал утром, в школе они тоже проводили время вместе.

Сколько у них было тем для разговоров! Сколько радости обоим доставляло общение! И даже сгущавшаяся вокруг плотная аура недовольства не пугала Гришу. Пускай, плевать, думалось ему.

Но продолжалось это недолго.

Уже в середине мая Потапову дали понять, что идти против воли коллектива опрометчиво, что быть героем не так уж весело и приятно.

Никита Попов, с которым теперь встречалась Юля, туповатый, но накачанный парень, демонстративно не подал ему руки, и после уже никто не решался здороваться с Гришей. Потом он обнаружил плевок на своей куртке, в другой раз пропала тетрадь с домашним сочинением, на следующий день кто-то разрезал его новую сумку. А затем футбольная команда отказалась выходить с Гришей на поле, и ему пришлось бросить обожаемый футбол.

Лиза давно привыкла к подобным вещам и научилась игнорировать, но Гриша, всегда бывший в центре внимания, не мог справиться с внезапно образовавшимся вокруг него вакуумом, бился лбом в стену недоброжелательности, и понимал, насколько это больно.

Радость от общения с Лизой таяла, на смену ей приходило раздражение и понимание совершенной ошибки. Вдобавок до Потапова дошло, что уйти после восьмого класса – плохая идея. Ведь Лиза останется, ей нужно поступать в институт после десятого класса, а он, получается, оставит ее одну? Нет, придется и Грише продолжить учебу, но провести целых два года изгоем..

Ближе к концу мая Гриша признал, что свалял дурака, настроив всех против себя. Видимо, он не был из категории борцов, сильных и независимых людей, стоило это признать. Как выкрутиться из ситуации, Гриша не знал, а Лиза помочь не могла, лишь твердила, что не стоит обращать внимания. Она продолжала верить в людей и надеяться, что все образуется.

«И правда – Блаженная, одно слово», – со злостью думал Гриша, соображая, что предпринять.

К счастью, ему подсказали.

Юля и ее присные вместе с Никитой как-то вечером пришли к нему домой, чтобы поговорить. Суть дела оказалась проста, как топор: Гриша помогает поставить Блаженную Лизу-подлизу на место, проучить за зазнайство раз и навсегда, и его принимают обратно. Все будет, как раньше: и футбол, и посиделки после уроков, и «ржач» на переменах, и прочее, привычное и знакомое.

Уютное болото смердело, но манило предсказуемостью.

— Я же вижу, она тебя с толку сбила, – с притворным сочувствием сказала Юля. – Пора ее наказать.

— Да, а то чё она! – подтявкнул Никита, остальные с готовностью поддержали.

— Как наказать? – спросил Гриша, у которого было плохое предчувствие.

— Узнаешь, – сказали ему. – Ты же согласен?

И Потапов согласился.

С того дня план, придуманный Юлей, вступил в действие.

Лиза ни о чем не подозревала, она искренне радовалась тому, как резко изменилось поведение одноклассников. Все теперь были с ней приветливы, никто не обзывал и не дразнил, девочки улыбались и щебетали. А Юля подошла и сказала, что бывала неправа, предложила дружить.

Все это выглядело весьма фальшиво, но Лиза, которая ни в ком не видела зла, принимала ужимки за чистую монету.