Лишние люди

— Видишь, я же знала, они со временем поймут, – говорила Лиза, и Гриша натужно улыбался в ответ.

В конце учебного года был большой концерт, провели конкурс красоты и таланта среди восьмиклассников. Выиграли Лиза и отличник Кириллов.

Лиза была на седьмом небе, ведь за нее голосовали не только почти все учителя, что было понятно, но и ребята. Она купалась во внимании, искренне полагая, что ее наконец-то приняли, оценили, а возможно, таким образом кто-то и просит прощения за былую несправедливость.

Через три дня должен был состояться выпускной вечер. Часть ребят уйдет из школы, кто-то останется, в том числе и Лиза с Гришей. Он понимал, что близится момент, когда финальная часть плана Юли будет реализована.

Так и вышло. На перемене Грише шепнули: после уроков – сбор у него дома.

Потапов, как всегда, проводил Лизу. Внутри тряслось и дрожало, странно, что Лиза не заметила, не спросила, что с ним. Она осталась дома, а Гриша отправился к себе. Шел, словно на Голгофу, понимая, что ничего хорошего его не ждет. В те минуты он предавал и Лизу, и себя, и свое чувство к ней, но при этом понимал, что иначе никак. Потапов не мог плыть против течения, это было еще страшнее, чем подставить доверившуюся ему Лизу.

«Сама виновата, – накручивал себя он, – ведет себя, как дура».

— После выпускного пойдем на природу, – сказала Юля, – отметить, типа. Блаженную возьмешь с собой, смотри, чтобы точно пошла. Твоя задача – напоить ее. Она же, небось, и не пробовала ничего крепче кефира?

Все заржали. Гриша тоже улыбнулся, ненавидя себя.

— Ну вот. Легко будет. Чтобы была пьяная, понял?

— Зачем? – спросил он. – Вы хотите ее..

— Ты тупой? – фыркнула Юля. – Кому криминал вперся?

— Сидеть, что ли, из-за этой, – хохотнул Никита.

— Что тогда? – настаивал Гриша.

— Ничего, – закатила глаза Юля, и ее подружки захихикали. – Разденем ее, рядом с парнями сфоткаем. И потом фоточки на всеобщее обозрение выставим: на школьной доске объявлений, на стендах разных, вообще на всех столбах! Пусть весь город посмотрит, какая она у нас умница и красавица! Напилась и на парней вешается, себя предлагает и спит со всеми, тихоня!

Они говорили и говорили, смеялись, потешались, представляя, что скажут учителя, родители, соседи, а Гриша был в ужасе. Разве он мог пойти на это? Отвратительный, мерзкий заговор, страшный удар по юной девушке, которая ничем не заслужила подобного. Потапов сидел и думал, что делать, кивая и соглашаясь, как сам себе говорил, для вида. Все-таки хотел верить в свою порядочность, в то, что не сумеет поступить так, предотвратит, откажется.

«Придумаю что-то, еще есть время», – вертелось в голове.

Но ему не пришлось ничего предпринимать. Лиза все сделала сама.

Позже она не могла понять, с чего вдруг пошла за Гришей. Увидела, как он скрылся за поворотом, сбежала с крыльца и направилась следом.

Вечерело, погода испортилась. Небо налилось свинцом, стало темно, дождь припустил. Люди разбежались по домам, прячась от ненастья, и Гриша тоже спешил под крышу, не оглядывался.

Лиза увидела, что возле калитки его ждут одноклассники, человек десять. Никогда не таилась, не пряталась, не выслеживала никого, но что-то изнутри словно шептало, подсказывало: спрячься, посмотри, что будет дальше.

Все-таки, несмотря на доверчивость и наивность, Лиза часто спрашивала себя, почему все стали столь добры к ней? Грыз, подтачивал крошечный червячок сомнения: неспроста это, неспроста.

Думать о людях плохо Лиза не умела и учиться этому не желала, потому и гнала тяжелые мысли прочь, но в тот день решила развеять сомнения.

Ругая себя, прокралась во двор, никем не замеченная, встала под окнами.

И все услышала – и гадкий план, и то, как ее драгоценный, замечательный Гриша с ним соглашается.

Спроси кто Лизу, что она почувствовала в тот момент, не сумела бы ответить. Небо упало на землю. Твердь под ногами обернулась зыбучим песком. Белое стало черным.

Сама не понимая, зачем так поступает, Лиза подошла к входной двери. Там, на крыльце, стояла обувь ребят – туфли, кроссовки, тапочки на плоской подошве, ботинки. Рядом стояло большое пустое ведро.

Хотела ли Лиза распахнуть дверь, зайти, сказать, что все слышала и знает, что ничего у них не выйдет? Собиралась ли пристыдить Гришу, бросить ему в лицо горькие слова?

Потом Лиза не могла вспомнить, желала ли она этого, а если да, то почему передумала. Во всяком случае, входить в дом девушка не стала. Двигаясь методично и быстро, как машина, собрала обувь и засунула в ведро. После направилась к деревянному нужнику, стоявшему в углу двора, и вывалила всю кучу в дыру.

Обувь тонула в зловонной жиже, а Лиза, бросив ведро, шла прочь.

Дальнейшие события выпали из ее памяти. Она не знала, заметили ли ее заговорщики, когда они обнаружили пропажу обуви, как добирались по домам босиком, под дождем.

Придя домой, Лиза потеряла сознание. Перепуганные родители вызвали скорую, девушку увезли в больницу. Пробыла она там больше месяца. Слухи в городе ходили разные: одни говорили, случился паралич лицевого нерва, другие утверждали, что у Лизы экзема или что-то вроде того. В одном все сходились: несчастная не могла говорить три недели.

А когда заговорила, то сказала родителям, что учиться в школе не будет. И жить в городке не будет тоже. Поэтому, когда Лиза выписалась из больницы, семья переехала.

Позже Гриша узнал, что Лиза не вернулась за школьную парту, поступила в медицинское училище. Больше не знал о ней ничего: как расстались в тот черный день возле ее дома, так он и не видел Лизу до сегодняшнего дня.

Выходит, она потом и в институт поступила, как собиралась, и даже профессором медицины стала. И замуж, судя по всему, вышла, и, наверное, этот Ласточкин – достойный, хороший человек, раз Лиза после всего, что ей довелось пережить, смогла ему довериться.

Глядя на Лизу, постаревший Гриша мучительно гадал: простила ли она? Можно ли такое простить? Он сам бы точно не смог.

Видя перед собой ее, гордую, прекрасную, добившуюся всего, о чем мечтала, вопреки удару судьбы, вопреки жестокости людей, Потапов думал, что сам-то себя он так и не простил. Оттого и жизнь вышла такая неудалая, что с подлости началась, с предательства.

Проживая один за другим все эти годы, Григорий Кузьмич не забывал Лизу, она всегда жила в потайном уголке его души, даже когда он старался вытравить ее, выскрести, стереть, вырвать с корнем.

Не забывал и, наверное, все еще любил. Как умел, так и любил: коряво, нелепо, трусливо. Женившись на другой, обманывая ее и себя.