Страница 51 из 54
В конце концов, переборов себя, я начал писать, говоря себе, что посвящу эти слова тем, кто потерял своих близких на войне. Но как только я приступил к работе, я не смог сдержать слёз. Примерно месяц спустя, во время новогодних праздников 1945 года, я закончил статью. Её первые слова гласили: «Я почтительно отвечаю». Я просто не находил в себе сил безоговорочно восхвалять бойцов специальных отрядов. Зачем Япония ввязалась в войну, в которой она не могла рассчитывать на победу? Зачем военные использовали «Рэйсэны» подобным образом? Эти вопросы непрестанно крутились у меня в голове. Конечно, в то время я не мог высказать такие вещи публично, но я страстно желал включить хотя бы один абзац протеста, который выглядел следующим образом:
«Сила врага безгранична, а наша производительность ограничена. Мы достигли пределов человеческого разума и себялюбиво испробовали все возможные методы, чтобы эффективно распределить наши ограниченные людские и материальные ресурсы ради появления нового оружия. Поскольку я лично наблюдал рождение «Рэйсэна», я знаю, что нам нечего бояться, так как мы создали самолёт, достойный своей задачи, и специальные ударные отряды Божественный ветер выполнят работу, которую необходимо сделать».
Чувства, которые я скрыл в этих словах, были очень сложными. Истинный смысл заключался в том, что если бы мы сделали то, что следовало сделать, мы, возможно, сумели бы избежать столь ужасного явления, как специальные ударные отряды.
Окончание войны
В течение января, февраля и марта 1945 года налёты B-29 усилились. «Коробки» B-29 сбрасывали тонны бомб, беспрепятственно пролетая на больших высотах, и люди часто видели их в небе над Нагоей – по всей видимости, командование противника присвоило самолётостроительным и моторным заводам наивысший приоритет для бомбардировок. Однажды под вой сирен воздушной тревоги я увидел в небе над собой, как армейский истребитель героически атаковал и протаранил вражеский бомбардировщик. В том одиноком армейском истребителе я разглядел образ «Рэйсэна», всё ещё отчаянно сражавшегося в южной части Тихого океана.
К счастью, мой дом не получил никаких повреждений от бомбёжек, но по пути домой я видел много сгоревших дотла мест в городе. Часто дым поднимался на большую высоту, где всё ещё виднелись инверсионные следы, показывавшие места недавних воздушных боёв. Компания «Мицубиси» начала рассредоточивать своё производство в зависимости от типа самолёта, и наше инженерно-конструкторское бюро, включая опытный завод, переехало в районы Нагано и Мацумото.
*
Мы с семьёй перебрались в Мацумото в мае 1945 года.
Другие промышленные предприятия примерно в то же время тоже начали рассредоточение. Нарушение работы транспортных систем и связи оказало серьёзное воздействие на всех нас. Завершение строительства новых заводских мощностей заняло много времени, а поскольку получать материалы и детали стало труднее, то производство естественным образом зашло в тупик. Даже имея желание работать, в те трудные времена мы почти не имели ресурсов для этого. Производство «Рэйсэнов» на заводе «Мицубиси» составляло не менее ста единиц в месяц в ноябре 1944 года, но в июле 1945 года мы смогли выпустить всего пятнадцать машин.
Судя по условиям на внутреннем фронте, конец войны казался неизбежным. В полдень 15 августа 1945 года я был в своём арендованном доме в пригороде Мацумото, когда услышал голос Его Величества по радио. Лето в Мацумото стояло знойное, и в тот день, вернувшись из офиса на велосипеде под палящими лучами солнца, я обтёрся холодным полотенцем. Обычно я приходил домой обедать, но ранее в тот день дикторы объявили, что в полдень состоится специальная трансляция. Домовладелец, его жена и я собрались перед радиоприёмником, забыв об обеде.
Из-за шума записи мы могли разобрать от силы половину того, что говорил суровый голос Его Величества, но главное мы поняли: Император объявлял о завершении войны. Мы сидели с поникшими головами, едва сдерживая слёзы, каждого из нас переполняли эмоции, но ни у кого не нашлось сил заговорить. Я подумал: «Это ставит точку в деле, которому я посвятил половину своей жизни». В то же время я почувствовал разочарование, хотя теперь и избавился от суровых испытаний и стресса последних нескольких лет. Неужели этот день оборвёт мою связь с самолётами? Подобная мысль опечалила меня.
В течение последних десяти лет мы прожили дни, о которых не стоило жалеть, но какие же глупые шаги предприняла Япония за это время! Возможно, Япония оказалась не единственной в своей глупости, но она потеряла миллионы бесценных жизней, не говоря уже о напрасных усилиях и имуществе тех, кто выжил. Моя первая мысль заключалась в том, что наши потери стали результатом слабого политического руководства, вызванного отсутствием осмотрительности и ответственности. Я молился: «Пусть теперь вперёд выйдут более разумные лидеры».
Дзиро Хорикоси и его сотрудники. Фотография на память после распоряжение о роспуске конструкторского бюро. Мацумото, август 1945 года.
«Рэйсэн» – жизнь после смерти
То, что я пережил в послевоенный период, являлось общим для всех японцев. Когда я оглядываюсь назад, ко мне приходит множество незабываемых воспоминаний, смешанных с воспоминаниями о душевных и физических лишениях, даже бóльших, чем во время войны. Менее чем за двадцать лет после войны Япония успешно поднялась из руин, и сегодня страна процветает в материальном плане, будто войны никогда и не было. Вокруг меня больше нет бурь, а те несколько лет, которые я провёл в долгих муках и короткой радости с «Рэйсэном» и другими самолётами, превратились в сны из прошлого.
Однако для меня опыт тех лет дал ряд ценных уроков и стал фундаментом, на котором я пытался жить в послевоенный период. С самого детства я рос довольно застенчивым и не умел красиво говорить, а получалось у меня лишь хорошо решать задачи. Я никогда не любил споры без доказательств и не люблю споры ради самих споров. Я всегда считал, что должен показывать реальные результаты, а не просто сотрясать воздух. Когда я брался за сложные задачи по истребителям «Прототип 7», «Тип 96» и «Рэйсэн», я действовал исходя из этого убеждения, которое является фундаментальным для человека технического склада.