Страница 23 из 54
В Кагамигахара Такэнака провёл пробные запуски двигателя, и благоприятные результаты означали, что запланированный на 1 апреля первый полёт был делом решённым. Как только я услышал об этом, я проконсультировался с г-ном Асада, начальником лётно-испытательного отдела, и составил внутренний график испытаний. Он должен был начаться с наземных испытаний, затем следовали взлёты и посадки; далее должны были быть выполнены специальные полёты, включая пикирование; и, наконец, должен был быть сброшен подвесной топливный бак. План испытаний заполнил бы большую тетрадь и содержал в общей сложности семнадцать пунктов, состоящих из пятидесяти или шестидесяти деталей.
Каждый пункт проверял определённые характеристики и возможности самолёта. Я не мог пренебречь ни одним из них и молился, чтобы все пункты получили отличную оценку. Во второй половине дня 31 марта Асада и я вместе выехали из Нагоя, сев на поезд линии Токайдо от Нагои до Гифу. Погода была нашей главной заботой. Перед самым отъездом я сверился с бюро погоды и узнал, что день будет бесспорно прекрасным и безветренным. В ту ночь мы остановились в небольшой гостинице в городе Гифу. Хотя стоял конец марта, в постели лежала грелка для ног. Воздух был холодным. Мы с Асада разговаривали и пытались убедить себя, что холодный ночной воздух, конечно же, был признаком ясной погоды на следующий день. И действительно, небо, в которое я всматривался тем вечером, стоя в саду гостиницы, было усыпано звёздами.
Наконец-то он в воздухе!
Наступило 1 апреля, первый день лётных испытаний. Как и прогнозировало бюро погоды, на небе не было ни облачка, это был исключительно погожий день. Когда я прибыл на аэродром Кагамигахара, то пошёл в ангар и впервые примерно за десять дней увидел «Прототип 12» номер один. На этом аэродроме располагалось армейское здание, находившееся между лётными полями 1-го и 2-го авиационных корпусов армии. В этот день, как обычно, армия проводила программы лётной подготовки и вовсю использовала поля. Наши лётные испытания, в которых поля предполагалось использовать интенсивно, должны были подождать, пока их тренировки на этот день не закончатся. Армейские самолёты завершили свои вылеты к 16:00.
Сообщалось о западном ветре со скоростью три метра в секунду. Солнце было на западе, приближаясь к горизонту, а погода всё ещё оставалась прекрасной – не было никаких признаков облаков. Белый конус-ветроуказатель с тремя ярко-красными кольцами развевался на восток, показывая направление ветра. Наземная команда бросилась в ангар и выкатила самолёт. На мгновение он заблестел в лучах весеннего вечернего солнца, когда его выкатили на траву, а под колёса подложили колодки. Он был обращён лицом к западу. Члены команды встали у своих постов, а другие, как и я сам, расположились на некотором расстоянии от самолёта.
Среди присутствующих были лётный инспектор ВМС капитан 3-го ранга Нисидзава, начальник лётно-испытательного отдела Асада, Като и я от конструкторов, начальник ангара Имаи, двигателист Идзуми и другие – всего около пятнадцати или шестнадцати человек. Я хотел привезти всех членов конструкторской группы, чтобы они могли насладиться удовлетворением от своих достижений, но их плотные графики работы не позволяли этого сделать. Однако я позаботился о том, чтобы каждый член команды присутствовал при испытании своего конкретного узла в течение предстоящих дней и недель лётных испытаний.
Лётчиками-испытателями, которым было поручено впервые поднять этот самолёт в небо, были опытный пилот Кацудзо Сима и ещё один подающий надежды пилот Харуми Аратани. Сима был бывшим унтер-офицером флота 3-й статьи, и после увольнения в запас он поступил в Лётно-технический институт морской авиации и испытал множество истребителей, включая одномоторные и двухмоторные ударные самолёты,
*
а также другие типы машин. Он был известен своим буйным нравом, способностью точно управлять самолётом и выдающимся мастерством разностороннего пилота. Аратани, с другой стороны, имел иное образование. Он прошёл лётную подготовку в ВМС после окончания Токийского технологического университета по специальности инженер-электрик. Будучи более старшим и опытным из этой пары, Сима был выбран ведущим пилотом для первых и последующих испытаний.
Такэнака запустил двигатель, и после проведения тщательного осмотра Сима, одетый в лётный костюм и с парашютом, подошёл к самолёту. К его правому бедру был пристёгнут наколенный планшет лётчика, чтобы он мог записывать результаты испытаний во время полёта. Белая бумага на планшете придавала этой сцене атмосферу настоящих испытательных полётов. Сима поднялся в кабину, воспользовавшись небольшими подножками на фюзеляже. Устроившись на сиденье, он тщательно проверил работу двигателя и приборов, а также изучил движение рулей направления, рулей высоты и закрылков, воздействуя на соответствующие органы управления в кокпите.
Современная полноразмерная модель первого лётного образца «Прототипа 12». Аэрокосмический музей Гифу-Кагамигахара.
Вскоре после этого он взглянул на нас, слегка поднял левую руку и помахал – это был знак того, что он готов. Наземная команда быстро выдернула колодки, и самолёт внезапно покатился по траве. Колёса подпрыгивали вверх и вниз, пока шасси амортизировало неровности почвы. С хвостовой опорой на земле и слегка приподнятым носом самолёт покатился прочь. По мере увеличения скорости он двигался по прямой линии, а затем повернул направо и следом налево. Время от времени применялись тормоза, и он останавливался. Таким образом он объехал весь большой аэродром, и вскоре наземные испытания были завершены.
Колёсные тормоза самолёта отличаются от автомобильных, поскольку ими можно управлять независимо друг от друга, как левым, так и правым. Из-за отсутствия рулевого колеса для изменения направления движения самолёта на земле, для управления курсом необходимо использовать как тормоза, так и руль направления. При неисправности тормозов затрудняется не только остановка самолёта, но и ухудшается путевая управляемость на земле.
Сима вернулся к месту старта и открыл фонарь кабины при всё ещё работающем двигателе, громким голосом он пожаловался на плохую работу тормозов. Наземная команда немедленно отрегулировала их. После повторного выполнения пробега по земле Сима доложил, что готов к
подлёту