Хищник, прирученный ею 2

Глава 5

Выхожу из ванной, закончив одеваться. Он до сих пор спит. В той же позе. У меня в запасе еще полчаса - полчаса, которые хочется потратить только на него.

Подхожу к кровати бесшумно, сажусь на корточки, опуская голову на прохладную простыню. Так близко, что могу разглядеть каждую деталь: легкую тень щетины, что пробивается на подбородке, едва заметную морщинку у уголка рта след улыбки, которая и во сне не отпускает его, ресницы чуть подрагивают, будто ему снится что-то беспокойное, но лицо при этом остается до невозможности спокойным, дыхание ровное. Изучаю каждую черточку его лица. Красивый зараза.

Медленно, почти не дыша, тянусь к его лицу. Кончиками пальцев едва касаюсь губ. Они мягкие. Теплые. Но стоит вспомнить, что эти губы вытворяли со мной ночью, аж в дрожь бросает. Кажется, некоторое время придется носить более закрытые вещи. Он на мне повсюду свои метки оставил.

В последнюю секунду он резко перехватывает мое запястье. Не больно. Крепко. Уверенно. Так, как умеет только он. Открывает глаза.

- Ты что это делаешь, тигренок? - голос у него хриплый ото сна, низкий, обволакивающий.

- Сам просил разбудить, - улыбаюсь, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Он чуть приподнимается на локте, тянет меня к себе и укладывает рядом, прижимая спиной к своей груди. И я таю. Опять.

Лежим так довольно долго. Молча. Рядом с ним так тепло и хорошо, что не хочется никуда уходить. Но время идет. Мама или папа могут загрянуть.

Насчет универа я им сказала, что пока хочу взять паузу, опять-таки отмахнувшись от их вопросов. К счастью, они не стали больше расспрашивать об этом. А я решила помогать им в кафе. И если я сейчас не выйду, будет странно. Тем более после вчерашнего.

Их комната, конечно, на первом этаже. Но я все равно надеюсь, что ничего из того, что тут вчера творилось, их уши не уловили.

- Алекс, - зову я, накрывая ладонью его руку, которой он прижимает меня к себе.

- Мм...

- Мне пора уходить.

- Ага.

- Алекс...

Он вздыхает, притягивая меня к себе еще ближе. Я прикусываю губу, чувствуя, как внутри все сжимается от этой нежности. Осторожно высвобождаюсь из объятий Алекса, но он тут же снова притягивает обратно к себе.

- Еще пять минут, - бормочет он, уткнувшись носом в мои волосы, и я почти поддаюсь искушению. Пять минут. Десять. Хоть целый день пролежать вот так, прижавшись к нему, забыв про весь остальной мир.

Но реальность настойчиво напоминает о себе: часы на тумбочке показывают уже почти половину девятого.

Я снова пробую вырваться, и на этот раз он отпускает. Но хватает за руку. Улыбаюсь этому его жесту.

Его глаза все так же закрыты, но хватка крепкая. Смотрю на него и не могу налюбоваться. Это любовь делает с человеком такое? Сколько бы не смотрела, не надоедает, сколько бы не чувствовала его касаний, мало. Всего мало. Сейчас понимаю, что время, проведенное у него дома самое лучшее, хоть я и не знала это тогда.

Наклоняюсь и целую его в щеку. На его губах расползается улыбка, и я, не сдержавшись, чмокаю его еще и в губы.

- Буду с нетерпением ждать сегодняшней ночи, - шепчу ему на ухо, чувствуя, как от собственных слов вспыхивают щеки. С трудом вырываю руку и моментально ощущаю холод. - Я сегодня позвоню. Ты должен ответить.

- Должен, значит отвечу, - произносит он, подмигивая.

Хватаю телефон и выскальзываю из комнаты, прикрыв за собой дверь. Пару секунд стою, не в силах перестать улыбаться и унять бешеное сердцебиение.

- Ника, - раздается снизу голос мамы. Она стоит и смотрит на меня. - Ты не спустилась завтракать.

- В кафе что-нибудь перекушу. Папа где?

- Уже ушел. Сегодня продукты должны были привезти.

- Аа.

Спускаюсь по лестнице, ловя ее взгляд. Она смотрит на меня как-то иначе, чем обычно. Слегка улыбается. Неужто что-то слышала ночью?

- Идем?

Я первой выхожу из дома, не выдержав этой неловкости. Если она и впрямь узнала, что в моей комнате кто-то был или еще хуже, что-то слышала, будет так стыдно. Я никогда такого не позволяла себе. Но с этим ненормальным все кажется иначе. Правильнее.

День в кафе идет своим чередом. Все бы ничего, но должен же какой-то придурок себя показать.

Слышу, как по столу кто-то начинает стучать, накидываясь на Марину - официантку.

- Слышь. Ты глухая? Я просил принести горячий суп, а это че? Тя уши для чего даны, курица?

Ну вот приехали. Мельком замечаю, как парни на улице, заметив эту картину, собираются выйти из машины. Я медленно качаю головой, прося их не вмешиваться. С этим я и сама управлюсь.

- Марина, ты иди. Я здесь сама разберусь.

Она бросает на меня благодарный взгляд и тихо отходит к стойке, будто боится даже лишний раз вздохнуть.

Так уж и быть, дам ему шанс заткнуть рот по-хорошему.

- Добрый день, - говорю спокойно, нарочито вежливо. - Вижу, суп не оправдал ожиданий. Давайте я сейчас все исправлю: заберу и принесу новый.

Мужик смотрит на меня, прищурившись, и эта его мерзкая ухмылка медленно ползет по лицу. Кажется, не получится тут по-вежливому.

- Исправлять тут нечего, - цедит он, постукивая пальцами по столу. Звук выходит противный, царапающий, как ногти по стеклу. - Тут проблема не в супе. Проблема в том, что подают его со скоростью улитки. Больше официанток не нашли, кроме этой?

Я чуть склоняю голову, будто всерьез обдумываю его слова. На самом деле хочу врезать ему по роже. Кем он себя тут возомнил?

- Давайте без грубостей, ладно? Здесь люди спокойно едят. Никто не хочет слушать крики.

- А я буду говорить , что хочу. И хочу, чтобы меня уважали. А уважение, знаешь, надо заслужить, цыпочка.

Я делаю шаг ближе. Лучше ему заткнуться и не провоцировать меня.

- Уважение не зарабатывают тем, что кричат на людей. Его зарабатывают тем, что сами ведут себя по‑человечески. Давайте я просто принесу вам новый суп. И мы не будем устраивать здесь разборки.

Он вдруг запрокидывает голову и смеется.

- Ну давай. Неси. Но учти одно. Он должен быть таким же горячим, как и ты.

В зале на секунду становится тихо. Даже звяканье посуды где-то в углу будто замирает. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но не от стыда, а от ярости, острой и холодной.

Он продолжает ухмыляться, явно довольный своей «шуткой», и тянется свободной рукой, будто хочет небрежно коснуться моего запястья. Алекс бы ему эту руку сломал. Но и я не собираюсь ему спускать такое с рук.

Хватаю тарелку и поднимаю ее.

- Он горячий, - говорю четко, глядя ему прямо в глаза. - Просто вы проверили не так хорошо. Проверьте еще раз.

Резким движением опрокидываю содержимое ему на голову. Бульон растекается по волосам, стекает по лицу, капает на рубашку. Он вскакивает с криком, матерясь.

- Ах, ты сучка...

Не останавливаясь, я замахиваюсь той же тарелкой и огребаю его по голове. Звонкий, тяжелый удар, и тарелка разлетается на куски.

- На тот свет, захотела, тварь?!

Он снова замахивается, чтобы ударить меня, но передо мной резко появляется мужик в костюме. Не вижу его лица, но итак понятно, что это из охраны.

Появляются еще двое. Они хватают его за подмышки и уводят, несмотря на сопротивление и крики мужика.

- Вы в порядке? - поворачивается ко мне первый.

- Да. Нормально все. Вы... расскажете об этом Алексу?

- Это моя работа. Он просил докладывать обо всех инцидентах.

Это уже плохо. Тарелка ему покажется сущим пустяком.