Страница 51 из 66
Глава 24 Алекс
Я сижу, прижавшись спиной к проклятым белым дверям операционной. Пол ледяной, но я этого почти не чувствую: холод уже пробрался куда-то глубже, в самую грудь, и там застыл.
Час. Уже целый час она там. А я тут держусь изо всех сил, чтобы не сойти с ума, не закричать во весь голос, не уничтожить все к черту.
Пальцы впиваются в собственные колени, но боли нет. Вообще ничего нет, кроме тупого, давящего ожидания, которое давит на виски.
«Она должна выжить. Должна вернуться ко мне. Она не уйдет, оставив меня.»
Я шепчу это себе под нос, как молитву, как заклинание, которое должно сработать, потому что иначе… Иначе я не знаю, что делать. Не знаю, как дышать дальше.
И тут дверь в конце коридора распахивается. Входит он. Отец. В своем вечном костюме, с этим своим непроницаемым лицом, будто пришел не в больницу, где его сын сходит с ума от страха, а на деловую встречу.
Я вижу его, и внутри что-то обрывается. Не просто ломается - разлетается вдребезги.
Вся эта тонкая корка самоконтроля, которую я натягивал на себя последние часы, трескается и осыпается.
Меня накрывает такой волной ярости, что в глазах темнеет.
- У тебя еще и наглости хватило сюда заявиться?! - рычу я, вскакивая.
Не думаю. Просто бью. Кулаком, со всей силы. Удар приходится ему по челюсти, его голова дергается, и на секунду в его глазах мелькает удивление, будто он сам не верил, что я когда-нибудь решусь на такое.
Но мне плевать. Мне вообще ничего не важно, кроме того, что Ника там, внутри, борется за жизнь.
Кай и Уилл бросаются ко мне, хватают за руки, тянут назад, но я вырываюсь.
- Пустите!
Хватаю сволочь за шкирку.
- Я убью тебя! Клянусь, убью тебя! Если она… если она не выживет, я разорву на куски и тебя и твоих шавок! Ни одну тварь в живых не оставлю!
- Я не собираюсь оправдываться, - говорит он тихо, но твердо, перекрывая мой хриплый крик. - Я сделал то, что считал нужным, как отец.
- Засунь свое отцовство знаешь куда?!
Снова замахиваюсь и бью его. Автоматически. Удар за ударом. Не контролируя себя. Парни снова хватают, вырывая эту тварь из моих рук.
- Пустите! - ору я, дергаясь в их хватке. - Пустите, блядь! Я его убью! Слышите?! Я убью его! Это все из-за него!
Я дергаюсь снова, пытаясь вырваться, но они держат крепко, не дают снова броситься на этого дьявола. Я так боролся с врагами, что даже не заметил, что самый главный враг все это время был у меня под носом.
Он потирает челюсть. Спокойно. Будто знал, что так будет, ждал моего удара. Хочешь таким образом успокоить совесть? Хрен тебе!
- Ты..., - рычу, перестав сопротивляться. - Ты отдал в руки этим тварям единственную девушку, которая была на твоей стороне, которая видела в тебе человека. Только ради нее... Только из-за ее слов я дал тебе шанс. Доверился. А ты... Молись. Просто молись, чтобы она вышла оттуда живой. Иначе я не знаю, что я с тобой сделаю.
- Алекс...
- Не называй меня по имени! - взрываюсь я, но мне снова перекрывают дорогу к этому ублюдку. - Просто убирайся с глаз моих! Пошел вон, пока я тебя прямо здесь не убил!
Когда он уходит, я остаюсь один на один со своим отчаянием. Тишина давит на уши, каждый вздох дается с трудом. Я пытаюсь собраться с мыслями. Но ни хрена не получается.
И вот, наконец, дверь операционной открывается. Оттуда выходит врач. Усталый, с лицом, на котором написано все, что мне так страшно услышать. Он снимает маску, смотрит на нас.
- Ее состояние критическое, - говорит он ровным, профессиональным тоном, который сейчас звучит как приговор. - Мы готовимся к следующей операции. Но она потеряла слишком много крови. Мы сделали все возможное, но… я не могу гарантировать исход. Сейчас все зависит от...
Я не даю ему закончить. Срываюсь с места, подлетаю к нему, хватаю за грудки, вжимая в стену.
- Ты что, блядь, несешь?! - кричу ему в лицо. - Что значит «не можешь гарантировать»?!
- Алекс, пусти его.
- Что значит мать твою «не можешь гарантировать»?!
- Алекс.
- Если своя жизнь дорога, ты и ее спасешь.
- Алекс, пусти, ему на операцию надо.
- Ты ее спасешь! Ты меня услышал? - встряхиваю его за плечи. - Ты спасешь! Не выйдет оттуда она живой, не выйдите и вы. Я вас там на месте всех перестреляю.
- Алекс!
Кай с Пирсом вырывают из моих рук и его. Он разворачивается обратно к двери.
- Ты слышал меня?! - кричу ему вслед. - Никто из вас оттуда не выйдет!
Я отступаю, натыкаясь спиной на стену, сползаю по ней вниз, закрывая лицо руками, пытаясь удержать крик, который рвется изнутри. Но он все равно прорывается - глухой, надрывный, полный боли.
Я пытаюсь дышать. Но каждый вдох отдается острой болью в груди, будто кто-то методично ломает мои ребра.
Перед глазами снова и снова встает та картина: ее безжизненное тело, укрытое белой простыней, темная лужа крови, растекающаяся по плиткам, и эти жуткие слова, написанные ее кровью: «Счастливой семейной жизни».
Ярость клокочет внутри, заставляет сжимать кулаки до хруста. Как он посмел? Как мог отдать ее этим ублюдкам?
Всхлип вырывается против воли. Я не могу сдержать слезы, они текут по щекам горячими дорожками. Я не могу потерять ее. Не могу.
Вскакиваю на ноги, разбивая в кровь костяшки о стену.
Срываю с себя остатки самоконтроля, кричу и бью по двери операционной, как безумный.
- Алекс, хватит! - останавливает меня Кай, уводя в сторону. - Такими темпами тебя отсюда выгонят. Держи себя в руках. Я понимаю, каково это - бороться за жизнь той, что любишь. Но тебе надо успокоиться. Соберись. Так ты только сильнее всех пугаешь.
Поворачиваю голову в сторону, к девушкам, которые сидят со слезами на глазах. Их состояние не лучше. А я и впрямь добиваю. Но я не могу держать себя в руках.
Я не смогу. Не смогу без нее. Пусть тогда и меня убьют. Я не хочу жить в мире, где не будет ее. Не смогу. Уже не смогу.
Медленно оседаю на пол, обхватываю голову руками. Силы покидают меня, оставляя лишь опустошение.
Слезы текут по щекам, смешиваются с ее кровью, которая теперь на мне везде. Ее кровь...
Ты не можешь оставить меня так, Ника. Я же только ради тебя и начал по-настоящему жить.
Ты сказала, что выполнишь любое мое желание... Просто вернись ко мне... Прошу... Как вернулся к тебе я. Просто вернись, мне больше ничего не нужно.
В коридоре через пару минут раздаются шаги, и я поднимаю голову, надеясь услышать хоть какие-то новости.
Медсестра появляется в дверях операционной. Ее лицо напряжено, в глазах тревога.
- Пациентка потеряла много крови. Нужна кровь второй положительной группы, - произносит она, оглядывая нас.
- Моя подходит, - говорит вдруг Пирс, не раздумывая. - Куда мне нужно пройти?
Я смотрю на него и внутри что-то происходит. Странные ощущения, которые не могу объяснить. Вроде и благодарность, но будто что-то большее.
Медсестра уводит Пирса, а я снова остаюсь один на один со своими мыслями.
*****
Я смотрю на нее, лежащую на кровати, и меня наконец отпускает, хоть и не до конца.
- Операция прошла успешно, но надо еще понаблюдать за ней, - сообщает врач. Но я его уже не слышу. Что важно так это то, что она жива.
Касаюсь ее щеки и моментально в голове всплывает то, как она лежит в крови перед домом. Резко убираю руку, ощущая на ней кровь. Хотя я уже раз десять мыл их, чтобы избавиться от ее крови.
Та картина всю ночь меня преследовала. А во сне так вообще я потерял ее. Проснувшись, я не мог понять, где реальность. Рвался к ней в палату, чтобы увидеть ее, убедиться, что она жива.
Так до утра и просидел. Гонял из башки эту кошмарную картину, но она не исчезала. И вот сейчас то же самое.