Страница 27 из 66
Глава 14 Алекс
- Еще.
- Ты уже три стакана выпила.
- Подумаешь, три. Я даже не поняла, куда они испарились.
Ника сидит рядом, подперев щеку ладонью, и левой рукой тянется к бутылке. Глаза блестят, щеки горят, волосы слегка растрепались, еще в машине она расстегнула хвост и теперь то и дело отбрасывает пряди со лба, но они упрямо падают обратно.
Охренеть какая она красивая. Настолько, что у меня периодически перехватывает дыхание. И дело не в том, что она пьяна. Хотя пьяная Ника - это вообще отдельный вид искусства.
- Не смотри на меня так.
Что интересно на этот раз выкинет?
- Как так?
- Ты всегда так смотришь на меня. Вот эти вот твои взгляды. Вот это вот все. Это... это оружие массового... массового... как его... соблазнения! Да, точно! Оно!
- И что, действует это оружие?
- Охренительно действует!
Я смотрю на нее и не могу перестать улыбаться.
- Никогда не думала, что буду так по мужику страдать. На расстоянии и даже, когда ты рядом я скучаю по тебе, как одержимая. Так что да, оно работает убийственно!
- Мне следовало тебя напоить раньше. Продолжай, тигренок. Мне в кайф слушать тебя.
- О-о-о, - она растягивает звук и придвигается ко мне. - Скажи еще раз.
- Что?
- Тигренок. Мне нравится, когда ты меня так называешь. Открою тайну, - шепчет она, оглядываясь, и наклоняется ближе, - Только никому ни слова. Когда ты только узнал про Тревиса, ты перестал меня так называть. Ходил с серьезной миной и такой "Ника. Николь". А потом в один день пришел и сказал родное "тигренок". Я тогда на седьмом небе от счастья была.
Я замираю. Вот так, запросто, между делом, она выдает мне то, что я и не подозревал. Я перестал ее так называть, потому что думал, что ее это будет раздражать. А она, оказывается, ждала его. Да если б я знал, никогда не переставал бы ее так называть.
- Знаю, глупо. Но, когда ты так...
- Тигренок, - перебиваю я. - Мой неуправляемый тигренок. Теперь только так и буду тебя называть.
Она расплывается в улыбке, а у меня от этого не к месту просыпается дружок. Ладно, пора сваливать.
- Пошли. Продолжим веселье дома.
Я поднимаюсь, и она тут же вскакивает следом, едва не поскользнувшись. Подхватываю ее за талию, чтобы не упала, и расплачиваюсь за виски. А она, зараза, возбуждает меня еще сильнее - обвивает шею, пальцами касается моих губ. Бляя, Ника... С таким раскладом я и до машины не доберусь. Возьму тебя здесь, прямо на барной стойке. И срать я хотел на свидетелей.
- Мы же поедем не ко мне домой, да? - спрашивает она. Глаза так и блестят в ожидании ответа.
- Я тебя сегодня украл не для того, чтобы возвращать обратно. Сегодня ты полностью моя. Хотя ты и так моя, но сегодня в особом режиме.
- Я согласна на все, что бы ты со мной не сделал! Только... ножки немного болят. Возьми меня на ручки.
Терпения мне. Терпения! И с каких это пор меня начали волновать приличия? Мог бы прямо щас впиться в ее губы и забрать то, чего так жаждет член в штанах. Но с ней мне не хочется так. Не на глазах у тех, кто может увидеть то, что принадлежит только мне.
Я подхватываю ее на руки, ощущая, как она обвивает мою шею, и горячий шепот обжигает ухо:
- Вот это я понимаю мужчина мечты!
Я хмыкаю, пытаясь не сбиться с шага, потому что ее пальцы расстегивают верхнюю пуговицу моей рубашки, а потом касается холодными кончиками пальцев кожи. Блядь, Ника! Лучше тебе прекратить это.
- Кстати, я еще мечтала, чтобы меня так носили на руках. Не представляешь, как это приятно!
- Не представляю, меня ведь не носили, - отшучиваюсь. - Но твои слова запомню. Мечтала значит. Кто я такой, чтобы не исполнить мечты своего тигренка. Есть еще пожелания?
- Есть, конечно! - воодушевляется она, смеясь.
Открываю дверцу машины и усаживаю ее на переднее сиденье. Пристегнув ремень безопасности, сам сажусь за руль и выезжаю с парковки. Я остро ощущаю ее взгляд на себе. Она повернулась на бок и рассматривает меня.
- Что, слишком хорош собой?
- Очень! - улыбается она. Готов поклясться, никогда я не видел настолько очаровательного, сносящего крышу взгляда. Что ты со мной вообще сотворила, не пойму. - Алекс...
- Что?
Еле возвращаю взгляд на дорогу. Ты вообще-то за рулем, чувак.
- Я очень... очень сильно люблю тебя! Настолько сильно, что ты вытесняешь все плохие мысли из моей головы. Даже тот случай... Я думала, он никогда не исчезнет из моей головы. Что не смогу с этим жить. Но ты... благодаря тебе я забываю обо всех плохих вещах, что случались со мной.
Я жму на тормоз. Не резко, просто перестаю давить на газ, и машина плавно замедляется у обочины. Потому что вести машину и слышать такое одновременно - невозможно. Не потому что я не справлюсь с рулем. А потому что все внутри меня разом превращается в лед.
Тревис.
Одно имя этого уебка заставляет меня сжать кулаки. Если бы я мог просто пристрелить эту сволочь... Если бы...
Она сидит рядом, пьяная, с горящими щеками и говорит мне, что я вытесняю это из ее головы. Что благодаря мне она забывает.
А я не могу забыть. Ни на секунду.
- Алекс? - ее голос тихий, обеспокоенный. - Ты чего остановился?
Я не отвечаю. Потому что если открою рот сейчас, не знаю, что оттуда выйдет. Я смотрю на руль, на свои руки - костяшки белые, пальцы впиваются в кожу руля. Отпускаю. Разжимаю. Снова сжимаю.
- Алекс.
Не могу подобрать слово. Не существует слова для того, что я чувствую. Она говорит мне, что я ее спас. Хотя это я ее и загубил. Если бы не я, Тревис бы до нее не добрался. Не было бы того, что ей сейчас приходится «забывать».
- Ника, - начинаю и обрываю. Потом поворачиваюсь к ней. Смотрю в ее глаза, мутные от алкоголя, но такие чистые, красивые. - Скажи мне честно. Это... прошло? Ну, в смысле... ты правда...
Не могу сформулировать. «Забыла» - нет, не забыла. «Смирилась» - блядьское слово. «Простила» - простить можно украденную ручку, а не то, что сделала эта тварь.
Она молчит. Долго. Так долго, что я уже думаю - не надо было спрашивать.
- Нет, - говорит она наконец. Тихо. - Не прошло. Но... раньше это было как... как черная комната. Я заходила туда и не могла выйти. Думала о нем. О том, что он сделал. О том, как я не могла... сопротивляться. Как замерзла там. Как просто... сдалась в итоге. А потом...
Она сглатывает, и я чувствую, как что-то внутри меня рвется на части.
- Потом пришел ты. Комната не исчезла. Но в ней появилось окно. А потом второе. Третье. И свет. Твой свет, Алекс. И теперь, когда меня туда тянет, я смотрю на свет, и... там не так темно. Не так холодно. Потому что я знаю, что ты рядом. И что ты не позволишь, чтобы со мной что-либо произошло.
Я закрываю глаза. Дышу. Раз. Два. Три. Потому что если не закрою, что-то очень тяжелое и очень опасное поднимется изнутри и вырвется наружу. Я просто пойду и убью его.
Притягиваю ее к себе и заключаю в объятия.
- Так приятно, - шепчет она, утыкаясь носом мне в грудь, обнимая в ответ. - Слишком хорошо.