Страница 9 из 19
Глава 5
Олеся.
*
Сижу, никого не трогаю.
Стейк съеден, дожёвываю салат и мечтаю о десерте, когда передо мной вдруг ставят коктейль.
Первая мысль — Воронцов.
Как банально! И ведь знает же, что алкоголь я на дух не переношу ещё с тех времён, когда планировала стать мамой.
А может, забыл уже?
И почему-то этот факт неожиданно больно цепляет нежные струны внутри.
— Я этого не заказывала, — вежливо улыбаюсь официанту.
— Это комплимент, мадам. Вон от того джентльмена, — кивает в сторону.
За барной стойкой лениво машет рукой тип лет сорока: льняная рубашка, на шее толстая золотая цепь, улыбка провинциального Донжуана.
Только этого не хватало.
Коктейль показательно отодвигаю в сторону, надеясь, что этого хватит, чтобы пресечь любые его посягательства на мои границы. Однако уже через минут десять мужчина срывается от бара и вальяжно идёт ко мне.
— Надо же, какая красавица и без охраны, — оседает на стул напротив. — Можно?
— Вы уже сели, — отвечаю сухо.
Всё моё нутро сжимается, как тугая резинка на букете роз.
— Хотел скрасить ваш вечер, — он задвигает мне «Лагуну» ближе. — На юге нельзя грустить.
— Спасибо, не пью, — мямлю неубедительно и понимаю, что запах одеколона гостя прошибает меня до головной боли. — Особенно в компании незнакомых людей.
— Так давайте познакомимся. Андрей, — выставляет ладонь.
С сомнением смотрю на протянутую руку, размышляя, как избежать этой неуместной тактильности.
— Олеся, — отбиваю пять.
— Красивое имя. Так ты одна здесь?
Почему «ты»? Почему сразу «одна»?
Зарычать или вооружиться вилкой?
— Послушайте, Андрей, я не ищу компанию.
— Не говори «нет» до того, как попробуешь, — усмехается. — Пей. Не обижай меня.
Он двигает бокал ещё ближе, и в этот момент над столом вырастает тень.
— Столик занят. Вы помешали моему свиданию с супругой.
Андрей запрокидывает голову, чтобы взглянуть на того, кто посмел нарушить его планы.
— Чего?
Егор натягивает на лицо опасную улыбку.
— Того. Место освободи, — собственническим жестом укладывает свою ладонь на моё плечо. — Прости, что опоздал, сладкая. Искал, куда поставить машину. Вся парковка забита.
Андрей рассеянно моргает.
— Так вы… Это что ли?
— Это моя жена, — сообщает Егор так буднично, будто объявляет прогноз погоды. — Спасибо, что присмотрели за ней, дальше я сам.
— Жена? — эхом выдыхает Андрей.
— Угу. У нас медовый месяц. Сладкая, ты забыла сказать человеку, что ждёшь мужа?
А рука его, тем временем, своевольно и нагло гладит изгиб моей шеи. Большой палец прочерчивает круг за ушком — в самом чувствительном месте.
По спине табуном мчатся мурашки.
Колени слабеют. Хорошо, что я сижу.
— …Недомерок… — Сдавленно цежу проклятия.
— Видите? Сплошные нежности, — Егор многозначительно пожимает плечами. — Так что благодарю за любезность и хорошего вечера.
Андрей примирительно поднимает руки.
— Не знал. Без обид, — испаряется, бормоча под нос извинения.
Поднимаю голову на мужа.
То есть, бывшего мужа.
— Ты в своём уме?
— Абсолютно, — спокойно отвечает, не сводя с меня взгляда.
— И какого чёрта ты тут устроил этот спектакль?
— А тебе не понравилось? Может, поужинаем теперь?
— Спасибо, я уже всё. К тому же, аппетит пропал.
— Ну и прекрасно. Спасибо мне сказать не хочешь?
— Ты думаешь, что ведёшь себя как рыцарь? Так вот, ты ведёшь себя, как собственник. Я тебе не жена. Я тебе никто, ясно?
— Может, я собственник, но, когда я вижу, как к тебе липнет первое попавшееся чмо, это срывает мне тормоза. И, знаешь, мне плевать на определения. Я защитил тебя. Лишь это важно.
Фыркнув, встаю. Наступаю Егору каблуком на носок.
Шипит, но ни слова не говорит. Бросает на стол пятитысячную купюру.
Иду к лифту. Слышу за спиной его тяжёлые шаги.
Створки распахиваются, мы остаёмся в тесной коробке.
— Нет, серьёзно, я жду благодарности.
— За что? За то, что ты вломился в мою личную жизнь, как танк?!
— Если это была «личная жизнь», то она пахла перегаром и дешёвым «Версаче» с рынка. Давай, сладкая, вернёмся к нам в номер для молодожёнов, — сверкает глазами. — Там продолжим… «спорить».
— Я три года обходилась без твоего надзора.
— Обходилась? Может, ещё и удовольствие получала?
— Да! И, между прочим, собиралась познакомиться.
Он хмыкает, а я сама слышу, как фальшиво это прозвучало.
Зеркальные стены отражают жаркие взгляды. Егор нажимает «стоп».
Кабина, дёрнувшись, замирает.
— Эй…
Возмутиться как следует не успеваю — Егор резко разворачивает меня к себе, крепкими ладонями прижимает к стене.
Грудь его тяжело поднимается. Как и моя.
И на каждый глубокий вход наши грудные клетки соприкасаются.
Пахнет гелем для душа и мужчиной, касания которого помнит каждый миллиметр моего тела.
В бедро упирается твёрдая… ну, очень твёрдая аргументация.
— Егор… что это? — Голос мой срывается на шёпот.
— Ревность, Олесь. Натуральная, мужская ревность.
— Ты потерял право ревновать.
— Ни черта. — Его губы совсем близко. — Я всё ещё Воронцов. А ты всё ещё Воронцова. Может, это что-то значит?
Тяжело сглатываю, шарю пальцами по панели. Жму наугад цифру, и кабина, снова вздрогнув, продолжает путь вверх.
Только этого не хватало тебе, Воронцова!
Лифт дзинькает. Я вырываюсь, почти бегу к номеру, слышу тяжёлое дыхание позади.
Дверь захлопывается глухо.
— Спишь на «своей» стороне, — с угрозой тычу в Егора пальцем. — Пересечёшь линию — отправишься жить на балкон!
— Да больно надо! Но если
ты
вдруг залезешь на мою территорию — я приму это как приглашение!
Ох, как же хочется швырнуть в него подушку, удушить от злости…
Или поцеловать до потери ориентации.
Вместо этого, не раздеваясь, ложусь на постель. Отворачиваюсь спиной.
Егор выключает свет, задёргивает шторы, и комната погружается в мягкий полумрак.
— Спокойной ночи, бывшая жена, — шепчет.
— Спокойной ночи, бывший муж.
Гулкое море за окном убаюкивает нас…