Страница 16 из 19
Глава 11
Месяц спустя.
Олеся.
*
На ватных ногах захожу в салон. Я словно в каком-то бреду: растерянная, дезориентированная.
Колокольчик над дверью приветливо дребезжит.
Не оглядываюсь на витрины с пионовым облаком и каскадами роз, — иду сразу в подсобку.
Кресло-пузырь встречает меня мягким объятием, я проваливаюсь в него, стискиваю ладонями виски. Пустым взглядом впечатываюсь в стену.
— Боже мой… Бо-же мой… Боже…
Не могу уложить пока эту шокирующую новость в своей голове. Нет там для неё места.
Я настолько привыкла считать себя дефектной, что сейчас факт отсутствия дефекта вышибает меня из собственного тела.
Дверь распахивается, на пороге появляется Настя в рабочем фартуке. Вытирает руки, прячет в глубокий карман секатор.
— Олесь, ты чего даже в мастерскую не заглянула? У нас там пионовидка пришла — беда. Вся гнилая, буду спасать, — прищуривается, вглядываясь в моё лицо. — А ты чего такая бледная? Случилось что?
— Я не знаю…
— Господи, ты меня пугаешь! Что происходит? Ты больна? Умираешь? Кто-то умирает? На землю летит стероид, и мы все скоро умрём? Не молчи, скажи хоть что-нибудь.
Вместо слов лезу в сумочку и достаю пластиковый тест. Вытягиваю перед Настиным лицом яркими голубыми полосочками вперёд.
— Что это?
— Это ты, что ты думаешь.
— Олесь, погоди… Ты беременна?!
— Эта штука утверждает, что так оно и есть.
— Уи-и-и! — Верещит Настя и бросается на меня с обнимашками. — Боже мой, Олеся, я так рада за тебя! Ура! Ура! Обалдеть! А от кого?
Поднимаю на неё строгий взгляд.
Настя тут же хлопает себя по губам.
— Ой, действительно, чего это я? От Воронцова, да?
Молча киваю.
Внутри всё клокочет. Радость пытается прорваться, но сверху давит бетонная плита паники.
— Вот же угораздило. Как? Я не понимаю, как? Это какое-то чудо, Насть, не меньше. Этого просто быть не может.
— Слушай, я по твоему лицу не могу понять: ты счастлива или где?
— Я рада, конечно, рада. Но… Чёрт. Не могу поверить. Не могу. Пять клиник, три года стимуляций, десятки отрицательных тестов… Я же… бракованная. Я не могу быть беременной, понимаешь?
— Но ты беременна.
— Вообще-то, это ещё не точно. Нужно сдать анализы, УЗИ и… Боже… Как же это произошло?
— Ну, знаешь, пестик встречает тычинку, они влюбляются, занимаются сексом и…
— Я не в том смысле! Насть, — стальной хваткой вцепляюсь в руку подруги. — Что делать-то теперь?
Настя растерянной чешет лоб.
— Ну, наверное, для начала стоит обрадовать будущего папочку.
— Ты с ума сошла? И что я ему скажу? «Привет, Воронцов, это твоя бывшая жена. Помнишь мы тогда славно переспали на яхте? Так вот, мы скоро станем родителями!»
— Вот, супер! — Кивает Настя с раздражающим энтузиазмом. — Ты уже знаешь, что ему сказать. Дело за малым! Просто скажи ему правду. Он обрадуется.
Сердце тарахтит как старенький моторчик.
Я вспоминаю его руки, запах моря и кожи… И как сама сбежала оттуда, захлопнув дверь.
Упрямая дура.
— Он три года не пытался меня вернуть. — Слова с горечью срываются с губ. — Если я объявлюсь беременной, он решит, что можно продолжать играть в семью.
— А может, он хочет как раз семью, а не игру?
— Не надо тут неуместной романтики. Настоящий мужчина бы… хотя бы цветы прислал. На кофе пригласил. За три года можно было хоть немного пошевелиться. Если бы он действительно любил меня, он бы попытался вернуть наши отношения. А он, видите ли, встретился со мной случайно в отпуске и воспылал чувствами. Надо же какое, мол, чудо! А если бы не это чудо? Что тогда? Так и жили бы мы, не вспоминая друг о друге.
Настя кашляет, отводит взгляд.
Мнётся.
— Ну… раз уж об этом заговорили. Я… эм… должна рассказать кое-что. Обещай не увольнять! Мне очень эта работа нужна.
— Что там? — Тяну с любопытством. И раскрасневшееся Настино лицо обещает мне новости крайне любопытные.
— Ты сначала пообещай, — настаивает.
— Обещаю. Выкладывай уже!
— Ну… Тот конкурс, где ты выиграла путёвку… — она неловко перекатывается с пятки на носок. — Его Егор организовал. Он попросил меня немного помочь, подтолкнуть тебя к участию. Ты уж прости меня, пожалуйста! — Делает щенячьи глазки. — Я ведь знаю, как ты по нему тосковала!
— Чего?! — Зависаю с открытым ртом. — То есть он устроил конкурс среди женщин, чтобы заселиться с одной из несчастных в один номер?!
Настя закатывает глаза.
— Да нет же! В конкурсе была одна участница — ты. Ты уж прости, но с твоим везением, даже если бы в конкурсе участвовало два человека, ты бы не выиграла.
Удар молотком в солнечное сплетение.
— Повтори.
— Он хотел встретиться с тобой, но знал, что букеты и подарки ты отвергнешь. Он… ну… провернул эту авантюру. Я подумала, это мило. И подыграла.
Жар поднимается к лицу. Внутри вместе с радостью вскипает ярость.
— То есть он меня… подставил?!
— Он надеялся, что вы просто… поговорите.
— Настя! — Резко вскакиваю с кресла. — Ты хоть понимаешь, во что меня втянула?
— Олесь, прости! Но… судя по двум полоскам, всё вышло не так уж плохо?
— «Не так уж плохо», — повторяю с горьким смехом. В животе пульсирующее тепло, но мозг кипит. — Он устроил розыгрыш века, а я… я…
Хватаю сумку, вылетаю из подсобки.
— Олесь, ты куда? У нас заказ на сто одну розу! — Кричит Настя в спину.
— Соберёте без меня! — кидаю через плечо.
Дверь магазина хлопает. Летний воздух бьёт в лицо.
На душе — буря, но под ладонью, на животе, уже тепло — крошечная искра жизни.
Ну, Воронцов, держись!
Сейчас я тебе устрою розыгрыш!