Страница 14 из 19
Глава 9
Егор.
*
Солнце уходит за горизонт размазывая по небу оттенки от сиреневого до густо-бордового. Уходит медленно, почти театрально, позволяя нам, простым смертным зрителям, ещё немного полюбоваться его красотой и погреться в тёплых лучах.
Вокруг пусто, море дышит спокойно и ровно, слегка покачивая яхту.
Не уверен, что именно так я представлял себе вечер, когда арендовал эту белоснежную красавицу у местного прокатчика, но жаловаться не буду.
Напротив, кажется, я в долгу у судьбы за такое стечение обстоятельств.
Олеся сидит на палубе, плотно прижав к себе колени и положив на них подбородок. Волосы растрёпаны ветром, плечи слегка дрожат от вечерней прохлады. И она настолько прекрасна в этом свете, что я застываю на мгновение, забывая, зачем вообще поднялся.
Хватаю плед, подхожу сзади и аккуратно накидываю ей на плечи. Она чуть вздрагивает от неожиданности, а потом расслабленно улыбается.
— Спасибо, — не оборачиваясь.
Сажусь рядом, вытягиваю ноги, опираясь на руки. Сердце стучит глухо, торопливо.
— Чего ты грустишь, Олесь? Нас скоро найдут, я уверен. Не думаешь же ты, что мы тут так и останемся навсегда посреди моря?
— Я не из-за этого грущу. Точнее, вообще не грущу.
— Грустишь, конечно. Я же вижу.
Олеся берёт свой бокал с соком и внимательно разглядывает густую вишнёвую жидкость, прежде чем сделать маленький глоток.
— На самом деле я думаю о том, что отпуск получился отличный. Несмотря на то, что мы сейчас застряли посреди моря.
— Согласен. И даже рад, что застряли, иначе как бы я смог провести с тобой столько времени?
Олеся поднимает глаза и чуть заметно улыбается. Делает ещё глоток, и на губах её остаётся ярко-красная капля.
Не успеваю отследить и тормознуть себя — мой палец сам тянется к её лицу, смахивая вишнёвый след с губ.
Олеся замирает с приоткрытым ртом. Огромные глаза полны удивления и неуверенности.
Она, не отводя взгляда, медленно проводит языком по кончику моего большого пальца.
Дыхание перехватывает, сердце грохочет, а стоп-краны срывает к чёртовой бабушке.
Весь мир резко сужается до контура её губ, до тепла её дыхания на моей коже.
Собой я больше не управляю.
Хватаю её за затылок и целую так, словно от этого поцелуя зависит моя жизнь. Жадно, глубоко, отчаянно. Впитываю её запах, её вкус, тепло, которым она отвечает на моё прикосновение.
Олеся тихо стонет мне в губы, и это сводит с ума ещё сильнее.
Бережно укладываю её на прохладные доски палубы, накрываю своим телом. Плед скользит вниз, открывая гладкую кожу плеч, тонкую шею, мягкие изгибы груди, которую скрывает только тонкая ткань бесячего белого купальника.
Дурацкая тряпка. Давно мечтаю её сорвать.
Целую шею, скулы, подбородок, опускаюсь ниже, губами скользя по коже, обжигая её своим дыханием.
Чувствую, как она дрожит и вибрирует подо мной, как её тело изгибается навстречу моим прикосновениям.
Крышу сносит капитально. До фундамента.
Всё внутри пылает диким огнём.
Я словно подросток, и каждая её реакция заводит меня всё сильнее, с каждым её вздохом я всё больше теряю контроль.
Олеся обхватывает мою шею руками, притягивая к себе. Быстрое тёплое дыхание касается моего лица.
— Егор... — тихо шепчет, и от одного слова тело бьёт разрядом в двести двадцать.
Целую её снова и снова, то нежно, то жадно, но не торопясь, так, словно у нас впереди ещё вечность. Она плавится под моими губами, постепенно превращаясь из напряжённой и холодной в нежную и тёплую.
Сжимаю её бёдра, приподнимая чуть выше, впитывая каждое движение, каждое изменение её дыхания. Она по-кошачьи выгибается мне навстречу, и наши взгляды встречаются. В её глазах — вся буря эмоций, которую она пытается скрыть: желание, нежность, немного страха и та самая не угасшая любовь, о которой мы оба пытались забыть.
Солнце уже почти полностью ушло за горизонт, оставив только сиренево-розовую полоску света, отбрасывающую на палубу мягкие сумеречные тени.
— Ты прекрасна, Олеся. Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал, — шепчу ей в губы, опускаясь снова в глубокий поцелуй, наполненный всем, что накопилось за три года разлуки.
Она отвечает, прижимаясь ко мне всем телом, обнимая крепче.
Это сносит все оставшиеся в моей голове барьеры.
Снимаю с неё купальник, осторожно, медленно, будто боюсь, что она исчезнет, как только я отпущу её хотя бы на секунду. Её тело тёплое, нежное, открытое мне навстречу.
Её дыхание ускоряется, становится глубже, и моё сердце стучит в том же ритме.
И мы сливаемся в единое целое.
Она отзывчивая и податливая, а её прикосновения сводят с ума.
Каждое движение, каждый толчок отзывается в ней дрожью и тихими стонами, которые разлетаются над пустым, безбрежным морем.
Она гибкая и нежная, она та самая, которую я любил больше жизни и так глупо потерял. И сейчас я не думаю ни о чём другом — только о том, как бы продлить этот момент, как удержать её в своих руках как можно дольше.
Взгляд Олеси вдруг теряет фокус, становится совсем пьяным без капли алкоголя. Ресницы порхают крыльями бабочки, а потом смыкаются, и она запрокидывает голову назад, выкрикивая моё имя.
И я следую за ней, теряясь в жаркой вспышке, которая словно ослепляет нас обоих.
Лежим рядом, прижимаясь друг к другу на палубе, под мягким покрывалом звёзд, которые медленно появляются над нашими головами.
Дышим глубоко, успокаиваясь, возвращаясь к реальности.
— Воронцов… Мы же… Мы же оставим эту тайну морю, правда? — Шепчет.
Не знаю, я на иное продолжение рассчитывал, если честно…
Но вслух говорю то, что она хочет услышать:
— Правда.
— Спасибо… — Стыдливо прячет лицо в изгибе моей шеи.
Целую её пальчики, кисти, запястья.
Нет, это не просто секс. И я уверен, она тоже так думает.
Не говорю об этом вслух, просто глажу по волосам, прижимая её голову к своей груди.
Пусть время остановится прямо сейчас. Пусть мир подождёт. Потому что прямо в эту минуту я впервые за последние три года чувствую, что всё наконец-то встало на свои места.