Страница 67 из 69
— Всё… началось. Ты теперь Ольку будешь мне сватать?
— И мысли не было! — солгал Данил. — Хотя… Ты задавал ей вопрос про три желания?
Забрав пакет с куличом, Ильяс открыл дверь, но из квартиры не вышел.
— Задавал.
— И?
— Ты же не отстанешь?
— Нет.
— Во-первых, она загадала ещё три желания. Во-вторых, чтобы младший брат вылечился и смог нормально ходить. Я не знаю подробностей, но вроде после аварии он инвалид. И в-третьих, чтобы наконец-то решили проблему озоновых дыр и потепления климата.
Данил хмыкнул:
— С этим можно работать.
— Нельзя. — Ильяс вышел из квартиры. Уже спускаясь по лестнице, добавил: — Мы просто друзья.
Данил вернулся на кухню и, не скрывая широкой улыбки, продолжил украшать выпечку. Выкрашенную Ильясом еду сначала хотел выбросить, но передумал и собрал в контейнер. Может, реально съест.
Варя Андреевна сложила в коробку несколько куличей.
— Отвези в «Фиалку». Угости девочек… и Савву. Оксанке с белым изюмом, не перепутай.
Варя Андреевна не оставляла надежды сосватать Данила Оксанке. А он не стал расстраивать маму тем, что уже поздно.
«Фиалка» работала даже в воскресенье, но чисто формально. Дарья Ивановна согласилась по знакомству подстричь подругу, приехавшую в город, Савва вышел на срочную коррекцию двух сломанных на боулинге ногтей. Оксанка пообещала косы своей племяннице.
Данил распахнул двери:
— Христос воскрес!
— Воистину воскрес, — откликнулись одновременно все обитатели «Фиалки» и клиенты.
Дарья Ивановна поправила белый локон на новом парике и вздохнула:
— Я чуть не спросила, не Олег ли напёк? Забыла, что он бороздит моря. Непривычно без его визитов и баек про морских гадов.
— Представляю, сколько новых историй он привезёт. Это мама напекла и передала вам привет, — Данил ответил бодро, хотя тосковал по Олегу больше всех. И чем больше скучал, тем сильнее сердился на Карину.
Савва проводил клиентку до дверей и направился к чайнику.
— Ты готов к чемпионату?
— Я к нему каждый день готовлюсь, — откликнулся Данил. — Поехали со мной?
— Не могу. Вике рожать в начале июня. Как я её оставлю?
Оксанка не поворачивалась, но Данил перехватил её взгляд в зеркале. Она едва сдерживала улыбку, глаза светились. Дарья Ивановна тоже заметила, что Оксанку распирает от сдерживаемой радости. Та перестала плести косу, замерла, готовясь сообщить важную новость.
— Я замуж выхожу!
— За цветочного магната?
— Да!
Тут же посыпались поздравления. Данил подумал, что дома мама обязательно для приличия его поругает, что упустил такую барышню. А он был рад за Оксанку. Просто рад. А вот на Эльзу не мог смотреть: слишком сильно она походила на Сашку. Гипсовую голову по-прежнему украшали всем салоном, но Данил больше не вешал на неё наушники. Отпечаток помады слегка побледнел, но не стёрся окончательно и каждый раз напоминал о том, что он упустил.
Съев куличи, обитатели «Фиалки» разошлись. Данил немного погулял по набережной и поехал к Адмиральскому дому. Вдруг получится попасть в февральскую «Медузу» и узнать номер телефона Сашки? Если он не попробует вернуться в прошлое, будет казнить себя всю оставшуюся жизнь.
Припарковав машину, Данил направился по дорожке к развалинам дома. Ещё не доходя до обрушенной арки, понял, что дом доживает свои последние дни, а может, и часы. Обглоданные временем стены охватывала ярко-оранжевая пластиковая сетка, шапки гортензий заметно облысели, в тени многоэтажки стояли дремлющие экскаватор и бульдозер.
Данил ускорился, через несколько шагов побежал. Вихрем пронёсся вдоль ограждения в поисках прорехи или входа. Руки дрожали, в ушах тонко звенело, в голове билась мысль: «Только бы успеть, ещё раз, хотя бы раз!»
К счастью, сетка полностью не смыкалась, слева нашёлся зазор. Протиснувшись в узкий лаз, Данил пробежал вдоль стены и, найдя первое же окно, перелез через подоконник внутрь дома. Выпачкал руки и джинсы, но сейчас ему было не до этого. Никто его не остановил и не прикрикнул, что он нарушает границы. Несколько минут он постоял, успокаивая пульс. Закрыв глаза, глубоко вдохнул и попросил шёпотом:
— Ну, пожалуйста. Ещё разочек. Мне больше не надо.
Перебрав в голове воспоминания юности, он воскресил в голове последнюю встречу с Сашкой за день до того, как он женился. Роспись назначили на субботу в Новороссийске. Алтын предстояло собираться в своём доме, а Данилу — в своём. Выглаженный костюм висел на двери, под стулом стояли начищенные выпускные туфли. Месяц назад они отплясывали вальс на школьном дворе и на рассвете топтали берег реки, а завтра пройдут по красному ковру зала бракосочетаний. Данил вообще не понимал, что с ним происходит, словно наблюдал со стороны чужую жизнь, а не участвовал в собственной. В груди едва покалывало от волнения и страха.
Сашка приехала на мопеде. Он увидел её в окно и вышел на улицу. Мопед тарахтел, она не заглушила мотор, выставила ногу для равновесия и молча ждала. Он сел сзади и обхватил её за талию. Ни удочек, ни снастей не взял, у Сашки их тоже не было. Они проехали вокруг Васильевки по самой дальней от центра дороге, сначала по улице, потом вдоль реки и прямо в пшеничное поле. Солнце припекало макушки, ветер охлаждал разгорячённую кожу и надувал рубашку парусом.
Сидя за спиной Сашки, Данил уткнулся носом в её затылок, прижался крепко-крепко, будто боялся упасть. Водила она лихо. Они не разговаривали, не обсуждали его поспешную женитьбу, её планы и его резко изменившееся будущее. Проехав по грунтовой дороге через поля, мопед вернулся к его дому. Сашка снова не заглушила мотор. Дождалась, когда Данил слезет, и сказала:
— Пока.
— Пока. Ты не придёшь на свадьбу?
— Нет.
Больше она ничего не добавила. Просто уехала и исчезла из его жизни. Впрочем, как и в феврале. Исчезать она умела.
Воспоминания закончились помутнением сознания. Лёгкие тут же обожгло болью, будто Данил погрузился под воду. Но он не испугался, а обрадовался. Значит, получилось! Открыв глаза, он сразу же сощурился от яркого, бьющего в лицо света.
Он стоял на крыльце дома в Васильевке. Чуть в стороне на скамейке сидели Ильяс и бабушка Ира. Она похлопала ладонью по старой шубе:
— Дань, садись, посиди с нами.