Страница 42 из 69
В Казань они отправились втроём: он, папа и бабушка Дина. Но после похорон она не вернулась в Васильевку, осталась у брата. Как сказала, ухаживать за могилой любимой доченьки. Дом, судя по всему, продала через кого-то, потому что в Краснодарском крае больше не появлялась. Но исправно переводила Ильясу деньги на все праздники и присылала поздравления. Одно время в её хатке кто-то жил, но уже два года, как та стояла заколоченная, спрятанная в сухих стеблях амброзии и сиреневой поросли.
Скучал ли он по маме? Ему все говорили, что должен, что он бедный и несчастный, и Ильяс уверил себя, что скучает. Но по сути это было другое чувство, не тоска. Словно ему пересказывали интересный фильм, который он никогда не посмотрит. Сеанс для избранных, билеты не для всех. Это его расстраивало и раздражало.
Когда на школьные мероприятия к одноклассникам проходили мамы, он смотрел на них, как на животных из зоопарка: любопытные существа, но могут укусить. Во все классные поездки с ним ездил папа, он приходил на собрания и на мероприятия. Единственный отец среди мам. Зато учительница была довольна, постоянно привлекала Данила повесить стенд или что-нибудь отремонтировать. Когда просили принести домашнюю выпечку, все начинали обсуждать, что приготовят мамы, Ильяс чаще всего приносил папину творожную запеканку или покупное печенье. В десертах Данил был не силён.
Домой Ильяс вернулся вместе с сумерками. К ночи снова похолодало, и поднялся ветер, вдали от Новороссийска не такой колючий и беспощадный, как бора.
Бабушки снова пили чай. Увидев Ильяса, позвали к столу:
— Иди перекуси. А то худой будешь, как Кошкин.
— Позже. Пока не хочу.
Он сразу пошёл в спальню. На диване сидел Данил и зашивал штаны. Играла музыка, в этот раз не в наушниках, а через динамик телефона. Ильяс снял свитер и лёг на диван. Телефон завибрировал: пришло сообщение от Тони — обещанный мем с круглым котом, в которого совершенно точно превратится Ильяс на бабушкиной пирожковой диете.
Данил сделал несколько стежков и откусил нитку.
— Почти как новые.
Ильяс оценил заштопанную брючину.
— Старые. Не проще новые купить?
Данил шутливо треснул его штаниной по лбу.
— Ты смотри, какой сын миллиардера! Любимые штаны, лучше всяких новых.
— Кто их тебе потрепал?
— Пёсель.
— Разве у соседки есть собака?
— У Таисии Петровны нет, а у Марины есть. Я заглянул к ней, хотел расспросить про Сашку, а там её псина бешеная, хвать меня за интересное место, едва жопу спас, чуть не ополовинила мне полупопие.
Ильяс взял папин телефон, полистал и выбрал любимую песню. Она же была любимой у Вали. Добавил громкости и снова лёг.
— Па, почему песни на французском? Ты же не знаешь ни одного слова?
— Вот поэтому. Мне нравится придумывать, о чём они, самому сочинять смысл. Та, что играла сейчас, «Рагардез мои» — ну точно про одинокого ковбоя, «Мои дже векс» — о неразделённой любви к чебурекам, а «Леврес да лави» — явно о море.
Ильяс усмехнулся.
— Я нашёл перевод композиций из «Мольера». Нет там ни ковбоя, ни чебуреков, ни моря. Всё намного проще.
— Не надо мне тут полиглотских развенчиваний. Что хочу, то и представляю. Хочу думать, что там о море, будет о море. В незнании скрыта сказка. Не делай из волшебной пыльцы цемент, не набивай подушки перьями из крыльев.
— Тебе точно тридцать пять? — насмешливо напомнил Ильяс.
— Мне тридцать четыре, если что. Чувствуешь разницу?
— А кто такая Сашка? Почему я о ней ни разу не слышал?
Данил сложил заштопанные брюки, убрал иголки и нитки в жестяную коробку из-под печенья.
— Одноклассница. Подруга. Мы дружили с детства. Та самая Кошкина, которую бабушка упоминает в качестве фразеологизма: «грязный, как Кошкин», «голодный, как Кошкин». Семейка у них была неблагополучная.
— Ты её любил?
— Нет, не успел полюбить. Нам не хватило времени.
***
Ночью Ильяс обдумывал папины слова. В память врезалась фраза «не хватило времени». Было в ней что-то печальное и неправильное. У него тоже мало времени, Риша скоро уедет. Может, ему не в мореходку поступать, а куда-нибудь в Краснодар? Там она будет рядом. От этой мысли похолодело в животе. Готов ли он отказаться от мечты ради Риши? От моря, от будущего?
На следующий день Ильяс проснулся поздно, почти в полдень. До утра снилась изматывающая дребедень, будто вовсе не отдыхал. Умывшись, он побрёл на кухню. В центре стола под салфеткой обнаружились пирожки. Тут же стояла пиала с малиновым вареньем и домашний сыр, нарезанный щедрыми брусками. Живот отозвался на аппетитный натюрморт и громко заурчал. Ильяс пощупал чайник на плите, убедился, что тот ещё тёплый, и залил кипячёной водой несколько ложек варенья. Взяв в зубы пирожок, надел куртку и вышел на крыльцо. На скамейке под окном кухни сидела бабушка Ира. На её коленях лежал соседский безымянный кот, приходивший в гости за дополнительными порциями. Его никто не выдворял. В благодарность он гонял мышей. Тихуша считалась домашней кошкой, ловила только мух, зимой вообще не выходила на улицу.
Ильяс спустился с крыльца. Бабушка Ира заметила его и осуждающе цокнула языком:
— Куда без шапки!
Ильяс торопливо накинул капюшон, расправил завернувшуюся полу старой детской шубы, постеленной на скамейке, и сел рядом. Пока он пил быстро остывающий чай, бабушка разглядывала двор и довольно щурилась, подставляя щёки нежному солнцу.
— Гляди, как пригревает. По-весеннему.
— Сейчас вся примороженная красота раскиснет, будем по уши в грязи.
— Ну и что? Напитается огород влагой, хороший урожай будет. А пока смотри, будто пенкой покрыло, а журчит по-мартовски.
Жидкий снежок стремительно таял, кое-где обнажилась чёрная земля, вдоль забора пучками топорщилась зелёная трава, прошитая сухими, будто седыми, травинками. С крыши капало, выбивая глубокие ямки под скатами шифера.
Отломив кусок пирожка, Ильяс протянул коту. Тот аккуратно взял с ладони предложенное лакомство и замурлыкал. Входная дверь хлопнула. Вышел Данил в куртке и с сумкой через плечо. Нашёл взглядом Ильяса и улыбнулся:
— Ну ты сурок! Уже хотел тебя будить.
— Дань, садись, посиди с нами. — Бабушка Ира расправила шубу с другой стороны, похлопала по скатавшейся искусственной шерсти.
— Не могу, ба. Оксанка позвонила, говорит, пришла моя старая клиентка из «Айвори». Просит аиртач. Собирается ехать на встречу к любимому человеку и должна выглядеть на все сто.
— Успеешь покрасить. Посиди, побалакаем.