Страница 36 из 69
Савва вытащил из шкафа чистое полотенце и подал его осторожно, будто предложил бешеной собаке кусок колбасы с замаскированным под шпик снотворным. Женщина выхватила полотенце и принялась раздражённо вытирать волосы. От причёски не осталось и следа, тушь потекла, одежда на плечах и груди промокла насквозь.
— Ну знаете, я точно дойду до полиции! Собралась шобла! Один вместо химии без волос оставляет, другая стричь не умеет.
— О, я кстати, однажды чуть пальцы клиентке пилкой не отрезал, — добавил Савва. — На меня тоже подайте заяву.
Данил забрал у скандалистки полотенце и распахнул её куртку.
— До свидания и хорошего вам дня, — он улыбнулся нарочно широко.
Женщина надела куртку, накинула капюшон и, громко хлопнув дверью, покинула «Фиалку». Данил видел, как она села в машину, проследил взглядом за отъезжающим автомобилем и только потом отошёл от окна. Он прекрасно знал, что в полицию она не пойдёт, скандалистка рассчитывала получить бесплатную стрижку и не ожидала отпора. Такие халявщики хоть раз в жизни да попадались каждому парикмахеру или мастеру маникюра. У Оксанки это случилось впервые
Савва вернулся в свой кабинет. Дарья Ивановна достала швабру и принялась вытирать следы справедливого потопа.
Данил обнял Оксанку и похлопал по спине.
— Всё, забудь. Твоей вины нет.
Оксанка всхлипнула.
— Я в шоке не от неё, а от себя. Не ожидала, что меня так накроет. Как хорошо, что под руку не попался чайник.
Дарья Ивановна, отставив швабру, забрала Оксанку из объятий Данила и погладила её по голове.
— С боевым крещением. У меня в девяностые таких лымарей знаешь, сколько было? Мульён! Всё правильно сделала. Так с ними и надо. Грязь нужно смывать водичкой. — Дарья Ивановна отклонилась и решительно заявила:
— Пойдём, перекусим в кафе, поднимем настроение горячим глинтвейном. У тебя же окно сейчас?
Оксанка кивнула.
— Час точно есть, — она бросила взгляд на Данила, — пойдём?
— У меня запись через двадцать минут. Не могу.
Едва они ушли, Данил тоже ненадолго покинул «Фиалку». Ринулся в ближайший супермаркет за булкой с корицей. У столика рядом с кофе-автоматом увидел Лину.
Она кивнула.
— Привет. Как раз к тебе шла.
Данил нахмурился, но кивнул в ответ.
— Лин, я уже тебе всё сказал. Нет! — Положив булку в бумажный пакет, он направился к выходу.
— Погоди. — Она забрала кофе и пошла следом. На ходу надела крышку на стаканчик. — Выслушай меня.
Данил пошёл медленнее, булку спрятал в карман, чтобы не остыла по дороге к «Фиалке». Лина молча шагала рядом. У дверей салона остановилась и опустила взгляд.
— Я так не могу. Это неправильно. Им хоть бы что, а тебе кости перемывают. Пусть все знают правду.
— Прошёл почти год. Это будет выглядеть как мелкая месть. Всё равно, что подсунуть собачьи какашки под дверь соседа, с которым поссорился в домовом чате. Зачем вообще ворошить прошлое? Я бы всё равно ушёл из «Айвори». Просто это случилось раньше. Обещай, что ты удалишь эту запись. — Он взял её за плечи, заставляя поднять взгляд. — И ещё, я не сержусь на тебя и не обижаюсь.
Лина вздохнула.
— Ты слишком добрый.
Данил усмехнулся.
— Не такой уж я и добрый. Просто это бессмысленная месть.
— Ладно. Удалю. — Лина спустилась на ступеньку ниже, обернулась и смущённо призналась: — Когда приходят клиенты на аиртач, я их по секрету шепотом к тебе отправляю.
— То-то я думаю, работы к Новому году привалило.
В «Фиалке» стояла непривычная тишина. Дарья Ивановна и Оксанка ещё не вернулись с сеанса лечебного глинтвейна. В кабинете Саввы приглушённо работал телевизор. Обычно с утра и до вечера он транслировал турецкие сериалы. Данил достал едва тёплую булку и заварил чай. В голове вертелись слова Лины.
О том, что запись злополучной химии существует, он узнал в ноябре. Лина не выдержала мук совести и призналась, что не удалила её. Теперь она горела жаждой справедливости и собиралась обнародовать ролик через городской чат или разослать местным стилистам, но Данил не позволил. Он не хотел этой мести. Зачем? Обидно было почти год назад, а теперь всё равно. Хороша ложка к обеду. Честно говоря, на Лину он сначала действительно обиделся. Когда его с позором выгоняли из «Айвори», она промолчала, а теперь её замучила совесть.
Несмотря на сегодняшний скандал и едкие реплики клиентки, Данил вернул себе репутацию. Плотный график записей на полгода вперёд и победа в битве парикмахеров красноречиво подтверждали его мастерство. Ему больше не хотелось ничего никому доказывать. Это раньше парикмахеры относились к обслуживающему персоналу, те времена давно прошли. Долорес Кондрашова подняла престиж профессии и превратила в искусство. Она не просто стригла, «умела создавать на голове праздник». Данил восхищался этой маленькой, смелой и сильной женщиной. Для всего мира парикмахерского искусства её смерть стала большой потерей.
Раньше Данил регулярно ездил на курсы и конкурсы, но сейчас в основном осваивал новые техники через интернет, хотя у Сорбашева — создателя техники аиртач, семь лет назад он обучался лично. Тогда ещё можно было попасть на его курсы и не остаться без штанов и почки. Сейчас Данил не стремился запрыгивать в каждый конкурс, не коллекционировал дипломы и награды. После ухода из «Айвори» сложил снятые со стены рамки в чулан и забыл. Диплом с битвы парикмахеров Оксанка повесила над Эльзой и любовно протирала от пыли. Кажется, гордилась его победой больше, чем он сам.
Колокольчик у двери звякнул, оповещая о посетителе. Данил отставил чашку на столик и поднялся навстречу клиентке.
— Добрый день. Вы ко мне?
— К тебе, Данил, или Даниэль? — она улыбнулась, — не узнаёшь, что ли?
Он сощурился. У полноватой незнакомки были знакомые черты лица, но вспомнить имя не получалось.
Женщина не стала ждать просветления в его памяти, представилась самостоятельно:
— Лада. Подруга Алтын. — Она сняла пальто и шапку.
Данил молча забрал одежду и повесил на вешалку. Из прошлого повеяло сквозняком, и в этот раз не пришлось идти в Адмиральский дом. Он указал на кресло и встал за спиной Лады. Разглядывал её в зеркало, она смотрела на его отражение, видимо, ждала слов вроде: «А точно, ты почти не изменилась!» Но Лада изменилась сильно.
Не дождавшись от него реакции, она продолжила: