Страница 35 из 69
— И что там написано? — заинтересовался Данил.
— Ещё до того, как вокруг появились другие дома, там останавливался цирк-шапито. И однажды там случилась трагедия: шатёр сгорел, хозяин цирка и женщина с бородой погибли. Уцелевшие животные разбежались по городу. Люди целую неделю видели жирафов и обезьян, бегающих на воле.
Данил удивлённо приподнял брови:
— И?
— И всё. Мало, что ли? Не каждый день горит цирк, умирают бородатые женщины и по Новороссийску бегают жирафы.
— Не каждый, — согласился Данил. — Тоня, тебя домой?
— Да, пожалуйста. Кстати, вы знали, что жирафы не умеют прятаться от ветра, у них нет домиков или нор. Они вынуждены просто ждать, когда буря утихнет.
— Бедные жирафы. Надеюсь, когда они бродили на свободе, боры не было.
Оставив Тоню, заехали в торговый центр за новогодними игрушками. Ёлку купил Олег ещё перед отъездом в Москву. Вместе с Кариной они отправились на книжную ярмарку. Олег возлагал большие надежды на романтику поездов: совместное купе и долгую дорогу под перестук колёс. Каждый день присылал фотографии нарядной столицы, но подробностями пока не делился.
Игрушки выбирали долго. Ещё дольше наряжали ёлку. Жмурик вертелся у ног и норовил ухватить самые нижние шары. Телефон Данила время от времени сигналил одиночными сообщениями.
Ильяс не выдержал.
— Посмотри уже. Кто там написывает тебе?
— Это классный чат и Лина, — Данил забрал у Маркиза акриловую сосульку и вернул на ветку.
— Лина, админша «Айвори»? — удивился Ильяс. — У вас с ней что, роман?
— Нет. Это по работе.
— А в классном что? Родком суету наводит?
— Ага. Как обычно, собирают деньги, но я уже сдал. Просят причесать девчонок для выступления.
— А ты что?
— Что-что? — усмехнулся Данил. — Согласился.
— Кто бы сомневался. — Ильяс поковырялся в коробке, достал стеклянного коня и повесил ближе к макушке, иначе хрупкая фигурка достанется шелудивому коту. — У тебя же перед Новым годом и так работы выше крыши.
— По-твоему, я должен был отказать?
Ильяс несколько минут молчал, явно тщательно обдумывал мысль.
— Как понять, ты добрый или слабый? Где граница? Даже наш школьный психолог говорит, что нужно уметь говорить «нет», а говорить «да» никто не учит.
Теперь пришла очередь Данила задумываться.
— Я не знаю, где эта граница. Но мне очень нравится фраза, кажется, Чехова: «Берегите в себе человека». Доброта нынче редкое и немодное качество. К сожалению, многие расценивают её как слабость. И в жизни с ней неудобно. А границу, наверное, мы сами устанавливаем. Интуитивно, подсознательно. Кто-то называет это совестью, кто-то догмами веры. Тяжело найти баланс. Я вот до сих пор ищу.
— Пап, не обижайся, но тебе бы поучиться быть злым хоть немного, эгоистичным.
Данил засмеялся.
— Дожил, блин, сын учит меня давать отпор.
— Ну не отпор. Не так… — замялся Ильяс.
— Ладно, я тебя понял. Буду злым. Получишь один подарок на Новый год и на день рождения, обойдёшься без карманных денег. Давай сюда звезду.
К этой теме больше не возвращались, закончили наряжать ёлку под французские песни. Подпевали одновременно, безбожно перевирали слова и смеялись над самыми нелепыми вариантами.
В «Фиалке» тоже нарядили искусственную белую сосну. Оксанка повязала на колючие лапы фиолетовые банты, Дарья Ивановна варварски набросала дождик, Савва принёс из дома списанные женой игрушки. Данил навесил на ёлку гроздья акриловых сосулек. В этом году они вошли в моду, так же как и крупные бусы. Нити с шарами натянули на окнах и обмотали гирляндой-росой. Эльза обзавелась праздничным ободком с пушистыми заячьими ушами, каменные веки заблестели золотым глиттером.
Вчерашний мокрый снег растаял, но в воздухе ощущалась колючая студёность. Зима кралась по пятам, таилась в промозглых переулках, будто примерялась, когда и где лучше напасть на занеженных солнцем южан и внезапно воткнуть в ребро сосульку.
В ожидании следующей записи Данил пил чай и с растущим беспокойством поглядывал в сторону Оксанки, точнее её клиентки. Женщина молчала, но по взгляду, поджатым губам и суетливой нервозности Данил считал назревающую проблему. Это как облако на Маркотхском хребту: боры ещё нет, но местные точно знают, что она будет. Дарья Ивановна тоже нервозно поглядывала на соседнее кресло. Достригла мальчишку, вручила его отцу и села рядом с Данилом чаевничать. Они переглянулись и снова уставились на клиентку-тикающую бомбу. За годы работы научились определять скандалисток на глаз.
К сожалению, они не ошиблись. Едва Оксанка сняла с женщины пеньюар, та решительно заявила:
— Я не буду платить.
Оксанка опешила, растерянно застыла с расчёской на весу.
— В смысле не будете?
Женщина встала, окинула недовольным взглядом своё отражение, брезгливо коснулась пряди у виска.
— Нужно было сразу уйти, как только я увидела среди вашей шайки этого. — Она скосила взгляд на Данила, на случай, если он вдруг не понял, указала на него пальцем.
Женщина сделала шаг по направлению к двери, но Оксанка преградила ей дорогу.
— Заплатите за стрижку и укладку.
— Я сказала, за это я платить не буду! Испоганили мне всю голову. Теперь придётся идти к другому парикмахеру.
Она попыталась обойти Оксанку, но та снова перекрыла путь. Услышав шум, из-за двери выглянул Савва.
— Что у вас тут за крики?
— Меня изуродовали, и хотят за это денег. Да я на вас в суд подам! — Она решительно толкнула кресло, пытаясь обойти преграду и добраться до выхода.
Несколько секунд Оксанка растерянно хлопала глазами, потом ринулась к столику.
— Тогда … тогда я заберу свою работу.
Данил не успел отреагировать. Оксанка схватила графин с фильтрованной водой для чайника и вылила на голову скандальной клиентке. Через секунду до неё дошло, что она натворила, и она густо покраснев, отступила, пряча графин за спину.
— Ах ты тварь! — Женщина кинулась на Оксанку, целясь в волосы, но схватить не успела.
Данил перехватил её руки. Та брыкалась, но позволила дотащить до вешалки. Данил освободил одну руку и снял куртку скандалистки с крючка.
— Савва, дай полотенце.