Что-то на французском

— Если ты переживаешь из-за Тони, то не надо. Она мемовница.

— Кто?

— Мемовница — человек, с которым обмениваешься мемами и всякой чепухой. В общем, не важно какого пола. Просто прикольно. У тебя нет мемовницы, что ли?

— У меня есть чат «Фиалки» и Олег.

— Ну вот, это, в принципе, то же самое. А Риша — это Риша.

Данил задумался, несколько минут шагал молча, напряжённо хмуря брови.

— Не хотел пугать, но, судя по твоим рассказам, ты попал во френдзону.

— Я уже понял, — Ильяс чуть ли не простонал. — Не знаю, что лучше: смотреть на неё издалека или стоять рядом и понимать, что я ей, блин, друг. Подружка.

— Её нужно встряхнуть. Дать понять, что ты ей не принадлежишь и можешь в любой момент найти себе другую.

— Пап, ты чё? Ты обо мне говоришь? Я могу найти другую? Будто это так просто!

— Тебе не надо её искать, нужно просто сделать вид, заставить Ришу ревновать. Показать, что ты не вечная подружка. Ну, не знаю… пригласить на школьной дискотеке не её, а другую девчонку.

Ильяс засмеялся.

— Дискотеке? Это в ваше время были школьные дискотеки. У нас даже на Новый год будет программа от каждого класса и тайный Санта. Дискотеки, блин! Пригласить Ришу на танец я смогу только на Балу пионов. Но на него я должен пойти именно с ней.

— Я забыл, — удивлённо выдохнул папа. — В наше время раз в месяц точно были танцы, на каждый праздник для старшеклассников устраивали дискотеку. Значит, нужно придумать что-то другое, и точно нельзя ждать до апреля.

Ильяс и сам знал, что нельзя. Опасность в виде Евгения никуда не делась. Хотя и там не случилось прогресса. Риша обожала его издалека и, видимо, ждала от него первого шага. Не привыкла, чтобы её симпатию так откровенно игнорировали. Это неожиданно вызвало в Ильясе постыдное злорадство — впервые Риша сама оказалась в таком уязвимом положении. А хитрый Евгений своей тактикой вызывал уважение.

После раскола класса Риша недолго пробыла изгоем, её подружки быстро догадались, что примкнули не к той стороне. Диана не умела собирать вокруг себя паству: не была лидером, не отличалась умом или достижениями в спорте, какое-то время удерживала растерявшихся одноклассниц исключительно запугиванием, но длилось это не больше недели. Постепенно вокруг Риши снова образовалась компания. Диана не примкнула к ней, возглавила «стаю серых уток» и делала вид, что это она не хочет общаться с бывшей подружкой.

К сожалению, в пятницу Ильяс ходил к репетитору не по физике, а по математике. Там он сопел над тетрадями без приятной компании Риши. Втиснуться в график Марины Кирилловны удалось только благодаря папиным знакомствам. Учительница математики была постоянной клиенткой «Фиалки». Расплачивался с ней Данил укладками и стрижками. Правда, Ильясу приходилось ездить на другой конец города, ещё и с пересадками. Обычно он добирался на автобусе, иногда его забирал папа. Сегодня как раз был такой день.

Данил ждал на стоянке рядом с домом. Увидев Ильяса, перегнулся через кресло и толкнул дверцу, предлагая устраиваться на заднем сиденье.

— Прыгай.

Ильяс бросил взгляд на пассажирское кресло рядом с водительским. Там разместился тяжёлый коричневый чемодан — мобильная парикмахерская. Значит, папа опять безвозмездно причёсывал и декорировал бабушек. В «Фиалке» он занимался только волосами, но при необходимости мог нанести макияж и подобрать полный образ. Не так давно он проходил курсы и вечернего и повседневного боевого раскраса, в его чемоданчике регулярно обновлялась базовая декоративная косметика. В детстве Ильяс частенько выезжал с папой на заказы, играл с тюбиками, при необходимости подавал нужные палетки. До сих пор разбирался в женской шпатлёвке лучше, чем его ровесницы, но это точно не относилось к достижениям, которыми он гордился.

Где-то в двенадцать лет Ильяс убежал из десанта красоты. Необходимость зарабатывать на выезде отпала ещё раньше, но Данил всё равно собирал чудо-чемодан и катался по городу.

— Пап, зачем тебе это? Уже не нужно нарабатывать клиентов и браться за все заказы. Тратишь свободное время, а у тебя его после «Фиалки» остаётся не так много. Просто хочу понять. Зачем?

Данил ответил не сразу. Бросил несколько коротких взглядов в зеркало, будто пытался что-то прочитать по лицу Ильяса.

— Потому что красота спасёт мир. А я на передовой этой невидимой войны. Несу красоту в массы. Ладно, шучу, считай это моей прихотью, даже эгоизмом. Я это делаю для себя. Хочу жить в мире, где люди делают хорошие вещи просто так, не требуя оплаты или благодарности. Считается, что зло возвращается бумерангом. Добро тоже. И я запускаю эти самые бумеранги. Они летают по Новороссийску и порой внезапно проявляются добротой там, где вообще не ждёшь.

— Ага, или сбиваются с курса. — Ильяс вспомнил случай с «Айвори», но не озвучил, папа и так понял.

— Бывает и такое. Значит, кому-то достался мой бумеранг добра. Тоже неплохой вариант. Я новый запущу. Почему ты удивляешься? Как же «ДоброВольцы»? Ты сам теперь делаешь добро бесплатно.

— Это другое. Мне нужно нарабатывать баллы. Как только поступлю, уйду из волонтёров.

— Уйдёшь?

Ильяс неуверенно кивнул.

— Да и времени у меня не будет на добро выходного дня.

— На добро всегда есть время. — Данил тряхнул головой и резко сменил тему. — Тебе, между прочим, пора обновить причёску. Запишись к Оксанке. Она хотела поработать с твоей шевелюрой.

— Я её боюсь. Наплетёт мне кос и выкрасит в зелёный.

— Может быть, — многозначительно ответил Данил.

Из-за папиной благотворительности Ильяс несколько раз попадал в неловкие ситуации. Однажды Данил забыл у клиентки расчёску, женщина оказалась мамой директора, и он при всех вернул пропажу Ильясу. Ему потом в классе придумывали родственные связи с администрацией школы и намекали на особое расположение обитателей приёмной. В пятом классе учительница музыки через Ильяса пыталась подобраться к Данилу, правда, интересовали её не парикмахерские услуги. Он тогда не понимал, а сейчас удивлялся, что его холостой, улыбчивый отец даже в жёлтой рубашке и лососевых джинсах — лакомый кусочек для разведённых и одиноких дам. На мероприятиях к Данилу постоянно клеились мамы одноклассниц, флиртовали порой замужние. Ильяс наблюдал это безобразие с плохо скрываемым раздражением, а папа снисходительно пояснял:

— Не надувай слона, это просто шутки и взрослая манера общения. Подрастёшь — узнаешь.

— Да ну нафиг! Не буду я тёткам глаза строить.