Страница 21 из 69
Глава 5. Жизнь такова какова и больше никакова
Ильяса вполне устраивало, что у его ровесников «Титан» не пользовался популярностью, но сегодня случился какой-то бум. Может, на сайте объявили скидки для школьников? Новенькие вели себя нагло и громко, оккупировали кроссовер на целый час и никого не пускали к нему даже в промежутках для отдыха. Ильяс к ним не подходил, но и не переставал поглядывать в их сторону, словно держал под контролем стаю бродячих собак. Вроде бы они сами по себе, им не интересуются, но лучше не расслабляться.
Едва он закончил упражнение и опустил гантели, к нему подошла Тоня.
— Это свинство по отношению к женскому полу?
Он бросил взгляд на толпу новеньких. Вроде они к ней не приближались, когда успели насолить?
Тоня провела ладонью по плечу Ильяса, подцепила пальцем рукав.
— Тестостерон дурацкий — свинство. Вам гораздо легче и быстрее накачать мышцы. Пашешь, как проклятая, куру чуть ли не целиком заглатываешь, а ты пришёл, дунул-плюнул-отжался — всё, бицухи, добрый вечер.
Ильяс перевёл взгляд на своё отражение. Он особенных мышц не заметил, наоборот, хотелось бы более выраженного результата. И уж точно не Тоне жаловаться на отсутствие рельефа.
— Тебе нужно опробовать упражнения из комплекса, который я вчера скидывал. Хотя бы спрыгивание с тумбочки со штангой или верхтормашечные отжимания.
Они одновременно усмехнулись. После обмена номерами телефонов у них появилась традиция пересылать друг другу смешные картинки или ролики. Поначалу Ильяс больше получал сообщения, но недавно наткнулся на золотую жилу мемов и теперь регулярно закидывал их в переписку, в основном поздно ночью. Тоня просматривала их утром и, записывая в ответ голосовое сообщение, громко хохотала. Вчера он раскопал ролик с абсурдными упражнениями для прокачки ног и ягодиц. Сразу же решил, что Тоня оценит. И она оценила, это было самое громкое ухохатывающееся сообщение.
Она отпустила рукав его футболки, посмотрела его отражению в лицо и улыбнулась.
— Синяк почти сошёл.
— Говорят, фингалы украшают мужчину.
— Это про шрамы говорят.
— А, ну да. — Ильяс не рассказывал ни Тоне, ни Рише, откуда взялся под глазом бланш. Многозначительно промолчал. Папе он тоже не признался, хотя так и подмывало сказать: из-за тебя! Свиридов — дебил, ляпнул, что от голубков рождаются только трансы, с намёком, понятно на кого. Ильяс не сдержался, хотя драчуном не был. Свиридов давно напрашивался на драку, и его шутка стала последней каплей.
Ильяс ещё не определился, что вызвала в нём эта стычка. Получать кулаком по лицу оказалось неожиданно больно, и фингал не добавил ему красоты. Но внутри поселилось новое ощущение не всемогущества и не мощи, а скорее можести. Он смог ударить, сумел за себя постоять. Влез в драку, как популярные хулиганы, с вечно сбитыми костяшками и россыпью шрамов на бровях. Ещё год назад он бы, скорее всего, промолчал, но за последние месяцы что-то в нём изменилось, видимо, хрящевой стержень наконец-то окостенел.
Его папа занимался на тренажёре в нескольких метрах от него. Ильяс видел, что когда подходила Тоня, он нарочно держал дистанцию, чтобы не мешать. Несмотря на регулярную переписку, виделись они только в зале, но в эти выходные Ильяс решил изменить устоявшуюся традицию.
— Так у тебя получится прийти в воскресенье?
— Тренер попросил помочь. Наверное, не успею.
Ильяс нахмурился. Три дня назад он позвал Тоню поучаствовать в мероприятии «ДоброВольцев». Планировалась уборка городского пляжа. Тоня обрадовалась и сказала, что обязательно пойдёт и вступит в волонтёры.
— Если вдруг освобожусь раньше, что вряд ли, конечно, прибегу.
— Хорошо. Приходи.
Ильяс сам не ожидал, что расстроится. Волонтёрство он воспринимал как необходимость, с другими ребятами общался ровно, но не дружил. На мероприятиях «ДоброВольцев» особо не повеселишься, та же уборка в компании с Тоней была бы гораздо приятнее, веселее — это точно. Тоня тоже заканчивала одиннадцатый класс, но в другой школе, львиную долю свободного времени проводила в секции карате. Занималась почти каждый день и выступала на соревнованиях, а кроме того, помогала тренеру с младшими группами. Она планировала поступать в университет физической культуры на тренерский факультет и в будущем лепить из слабых детей сильных каратистов.
Тоня ушла из «Титана» раньше, и последние подходы Ильяс делал в компании папы. Данил весь вечер переглядывался с одной из постоянных посетительниц тренажёрки, Ильяс заметил, что они обменялись номерами телефонов, о чём сразу сказал, как только папа подошёл ближе:
— Мне казалось, она не в твоём вкусе.
— А кто в моём? — Данил потянул ручки тренажёра, шумно выдохнул.
— Не знаю, они у тебя все разные и ни одна не похожа на маму.
Данил скривился, но никак не прокомментировал наблюдение. Нарочно перевёл тему.
— Ваша учительница — экстремалка.
— Это ты из-за поездки?
— Я бы на её месте не рискнул вывозить ваш класс в столь отдалённое от МЧС место.
Данил закончил упражнение, принялся снимать блины и перевешивать их на стойку. Ильяс подхватил последние «пятёрки», пристроил на верхний накопитель.
— МЧС там точно есть, и, к сожалению, с нами будут взрослые.
— Э! Я, между прочим, тоже буду.
— Ты — другое дело.
— Так все дети своим родителям говорят.
— Кроме тебя будут родкомитетовские тёти, в том числе мама Дианы — нудная и дотошная мадам. Она точно начнёт читать нам нотации о вреде колы и чипсов, заставит подписать технику безопасности. Кровью.
Забрав бутылку и полотенце, Данил пошёл в раздевалку, на ходу продолжая разговор:
— Она просто очень ответственная. Вообще удивительно, что не бросила родкомитет и довела вас до выпускного класса.
Ильяс не стал спорить, но остался при своём мнении, такую душнилу как Элеонора Артемьевна, нужно ещё поискать. А если с ней поедет Наталья Викторовна — это будет просто апогей тоски. Душность в квадрате.
Переодевались молча: в раздевалке, как и в зале, было многолюдно, не хотелось говорить о личном в присутствии посторонних. Данил молча натянул Ильясу капюшон на голову, сам надел наушники, но музыку не включил. Он часто использовал их как защиту от ветра, Ильяс тоже перенял эту привычку, хотя его эйрподсы защищали гораздо хуже.
Едва спустились на первый этаж, Данил оглянулся на окна зала и сказал:
— Я, может, чего-то не понимаю, но как же Риша?
Ильяс удивлённо вскинул брови.