Страница 88 из 92
Скорпион задрожал, и с родившимся глубоко в горле стоном дал ей то, что она просила. Он начал двигаться медленно и глубоко проникая в неё. Погружаясь в неё, затем совсем немного отступая и снова погружаясь, вызывая у неё бурю эмоций. Его медленные уверенные движения словно задевали в ней какие-то таинственные струны, о которых она никогда раньше не подозревала, и всеми мышцами своего тела она снова устремлялась ему навстречу, крепко прижимаясь и дрожа, и, когда её настиг оргазм, она поняла, что это ощущение не может сравниться ни с чем другим, — это был взрыв, вспышка так глубоко внутри неё и настолько сокрушительная, что из её уст вырвался непроизвольный крик.
— Эля, — прорычал он наполняя её собой.
Она дрожала, пока он водил руками по её телу, и прижался, целуя её в плечо. Они оба тяжело дышали.
Скорпион держал свою Элю, пока её тело не расслабилось. Он перехватил её, и осторожно уложил на бок. Их глаза встретились, и она нежно улыбнулась.
Он почти задохнулся от эмоций, потеряв дар речи. Она была такой прекрасной и хрупкой. Она вынашивала его ребенка. Осознание этого всё ещё ошеломляло и шокировало его. Эля преподнесла ему бесценный подарок: подарила ему своё тело и будущее с ней. Его губы изогнулись в улыбке, и он прокашлялся.
— Я действительно по тебе скучал, — признался он тихо. — Все время думал о тебе.
— Я тоже по тебе скучала и не могла выбросить из головы.
Эля долго лежала в кольце его рук и дотронулась до лежавшей на её талии руки и начала пальчиком водить по коже, — Счастливые мысли?
Он уткнулся носом в её шею.
— Да. Счастливые мысли. Мы вместе и это главное. Ты выйдешь за меня?
Скорпион сжал её пальцы торопя с ответом и в этот момент его татуировка слабо замерцала, но не угрожающе, а как будто… успокаиваясь.
— Я не жду лёгкости, — тихо сказала Эля. — Но я готова. Готова идти рядом. Даже если придётся иногда вытаскивать тебя из самых тёмных уголков твоей души. И да… я хочу за тебя замуж.
Скорпион потянулся к ней и этот жест был не порывом, а признанием: он больше не хотел прятать свою потребность быть рядом. Его губы коснулись её — сначала осторожно, будто он боялся спугнуть этот хрупкий миг доверия. Но нежность быстро переросла в страсть, горячую и живую, и они снова занялись любовью — не торопливо, а медленно, тихо, бережно, словно каждый вздох, каждое прикосновение были частью какой‑то древней клятвы. В этой тишине между ними не осталось ни старых ран, ни сомнений, только чувство, которое становилось всё глубже с каждым мгновением.
Позже они перебрались на кухню: укутались в пледы, сели друг напротив друга, и мир вокруг будто сузился до этого маленького островка света, до запаха горячего чая и до их голосов. Скорпион рассказывал про Кси‑Аар, про ледяные горы, где ветер поёт на языке предков, про сделку с командором, который в итоге отпустил его, потому что понял: лучше иметь Скорпиона в союзниках, чем в списках врагов. Эля слушала, не перебивая, ловя каждую деталь, будто собирала из этих историй его прошлое, чтобы уложить его рядом со своим, сплетая их в одну судьбу.
— Как‑нибудь слетаешь со мной на Кси‑Аар? Я хотел бы познакомить тебя с родными, — тихо спросил он, будто сам боялся, что она откажется, что холод его родины окажется ей не по душе.
— Я не против, — просто ответила Эля, и в этой простоте было больше смелости, чем в любой клятве.
Они заговорили о будущем, о том, где растить малыша, где построить дом, где просыпаться рядом друг с другом.
— Где бы ты хотела жить? — спросил он, внимательно глядя на неё, будто от её ответа зависело всё.
— А ты? — она не хотела решать за двоих, хотела, чтобы это было их общим выбором.
— Там, где хочешь ты, — спокойно и твёрдо ответил он.
— И ты не против Эверии? — в её голосе слышалась затаённая надежда: ей нравилась эта тёплая планета, её рассветы и запах цветущих деревьев.
— Нет, — легко согласился он. — Мне нравится Эверия. Кси‑Аар для тебя слишком холоден, а правила клана будут тебя угнетать. Да и я не хочу растить из сына воина.
— А если дочка? — она чуть улыбнулась, вспоминая, как отказалась узнавать пол у доктора. — Я не хотела знать заранее пол ребёнка.
— Будет сын, — уверенно заявил Скорпион, и в его голосе звучала не упрямая вера, а тихое обещание: он уже чувствовал этого ребёнка, уже видел его в своих мечтах.
— Ну, посмотрим… — рассмеялась Эля, и смех её был лёгким, почти воздушным, как будто с плеч свалился тяжёлый груз.
Потом разговор коснулся лирран — той самой силы, которая текла в жилах Скорпиона, делая его и могущественным, и уязвимым одновременно.
— Что насчёт лирран? — тихо спросила Эля, и в этом вопросе не было страха, только забота. — Я беспокоюсь.
— Мы выяснили, что ребёнок принимает её и отдаёт, — ответил он, и в его глазах мелькнуло то самое редкое чувство, как облегчение. — Это невероятно. Он сможет жить и не зависеть, как я, от передачи силы. Этому я несказанно рад.
— А как же ты? — она снова заговорила о самом главном, о том, что не давало ей покоя. — Алор ведь улетит на свою родину. А наш ребёнок вырастет, и кто знает, где обретёт своё будущее. Как же быть с твоей лирран?
— Я умею её контролировать, — спокойно произнёс он. — У меня есть ограничители. На много лет хватит и нашего ребёнка, и… Алора. Но на него я не рассчитываю. Хотя, если он останется на Эверии…
Эля потупила взгляд, потом взяла в руки кристаллит с Астраэллой, любуясь цветком, будто в его нежных лепестках искала ответы на все вопросы.
— Расскажи, как и где ты добыл цветок? — попросила она мягко, не из любопытства, а чтобы лучше понять, через что он прошёл ради неё.
Скорпион не хотел кичиться подвигом, не хотел превращать свою историю в хвастливый рассказ. Поэтому он поведал всё сухо, в нескольких фразах: как шёл сквозь ледяные ущелья, где даже камни казались живыми от холода, как обходил ловушки, оставленные древними стражами, как наконец нашёл цветок, спрятанный в ледяной пещере, словно само сердце горы хранило его для кого‑то особенного.
— Ты рисковал, — прошептала Эля. Она умела читать между строк, знала, как по скупым деталям собрать всю картину. — Трое суток… Ты мог… Боже, я даже думать не хочу, что было бы, если бы ты не вернулся из этих ледяных гор. Сейчас заплачу.
— Ты стала такой плаксой, — улыбнулся он, но в улыбке этой не было насмешки, только нежность, тёплая и уютная, как плед, в который они завернулись. Он пересадил её к себе на колени, поцеловал в висок, скулу, щёку и каждое прикосновение было как обещание: «Я здесь, я вернулся, я с тобой».
— Это гормоны, — шутливо вздохнула она, обнимая его за шею, а потом поцеловала в губы. Но тут же отстранилась, будто вспомнила что‑то важное. — Но как ухаживать за цветком? Он любит холод? Его нужно поливать?
Скорпион взял в руки кристаллит, повертел его, и свет внутри цветка дрогнул, словно отозвался на тепло его ладони.
— Он настолько редкий, что не каждому удавалось его заполучить. А те, кому удавалось говорили, что он питается энергией живых существ. Именно ею он и живёт.
Эля на миг застыла, а потом её глаза расширились и в них вспыхнуло озарение, яркое и внезапное, как молния.
— Что? — насторожился Скорпион, чувствуя, как в груди шевельнулось предчувствие чего‑то важного.
— Приложи ладонь к кристаллиту и попробуй влить в него немного лирран, — быстро, почти на одном дыхании произнесла она. — Он с Кси‑Аара, ты привёз его на тёплую Эверию, где другие ритмы, другая энергетика. Он сможет питаться только тобой.
Скорпион сделал, как она сказала. Он приложил руку, сосредоточился, и лирран потекла из него не бурной волной, а тонкой, ровной нитью. И тут произошло чудо: цветок вспыхнул так ярко, что на секунду кухня озарилась мягким серебристым светом, будто в комнате зажглась маленькая звезда.