Страница 78 из 92
— Зачем? Ради денег? Ради власти?
— Ради контроля, — ответил Скорпион. — Клан Грозового Копья давно хотел изменить баланс сил. Они не воины, они торговцы. Но у них есть амбиции. Если теневые поля перестанут работать, флот Кси‑Аара станет уязвим. А значит, влияние воинских кланов упадёт. И тогда власть перейдёт к тем, кто контролирует ресурсы и логистику. К тем, кто умеет договариваться, а не сражаться.
Дарк резко поднялся, его голос прозвучал как удар хлыста:
— Это измена. Не просто предательство одного воина, а заговор против всего народа Кси‑Аара!
— Да, — спокойно подтвердил Скорпион. — И это ещё не всё. Торан Вэрк действовал не один. У него были союзники внутри Совета старейшин. Те, кто закрывал глаза на «мелкие» утечки, кто настаивал на том, чтобы караваны шли старыми маршрутами, кто тормозил внедрение новых систем шифрования.
На этот раз тишину разорвал не гнев, а ужас. Старейшины переглянулись, понимая, что враг не снаружи — он сидел рядом, за одним столом, пил то же вино, говорил те же слова о чести и долге.
Раагор встал перед строем и поднял руку.
— Сегодня мы услышали правду. Мы увидели доказательства. И мы должны признать: в наших рядах завелась гниль. Но мы также должны признать и другое: один из наших сыновей, которого мы назвали отступником, вернулся не с пустыми руками. Он вернулся с правдой.
Он повернулся к Скорпиону:
— Скарион Морвин, сын мой, воин клана Ледяного Скорпиона. Ты прошёл Тропу Испытаний. Ты принёс нам доказательства предательства. Ты отомстил за Витара, моего сына, своего брата, и остановил тех, кто хотел разрушить наш клан. Сегодня перед лицом всех воинов я возвращаю тебе твоё имя и твою честь. Ты рисковал жизнью, чтобы принести нам эту правду. Ты нарушил традиции, но ты не нарушил клятву воина. Ты защищал честь клана, даже когда клан отвернулся от тебя.
Скорпион не опустил глаз.
— Я не искал оправданий. Я искал справедливости. Я требую Суд. Открытый. Перед всем кланом. Пусть каждый увидит, кто предал нас. Пусть каждый узнает правду.
Старейшины снова переглянулись. На этот раз в их взглядах читалось не осуждение, а признание: перед ними стоял не отступник. Перед ними стоял воин, который не побоялся вернуться туда, где его могли встретить как врага.
Скорпион склонил голову не в поклоне, а в признании долга и уважения.
— Спасибо, отец. Но моя клятва не окончена. Я должен добраться до Торана Вэрка. Он знает имена всех, кто с ним связан. Он знает, кто из старейшин был в доле. И он не уйдёт от ответа.
Дарк, стоявший рядом, неожиданно шагнул вперёд.
— Ты говоришь как воин. И как сын своего отца. Пусть теперь ты будешь не просто воином, а тем, кто помогает нам видеть правду.
Скорпион посмотрел на него и впервые за долгое время почувствовал, что лёд между ними начал таять.
Через пару недель на главной площади снова собрался весь клан. Но теперь это был не суд над отступником. Это был суд над теми, кто хотел разрушить их мир изнутри.
Торан Вэрк стоял на платформе, окружённый стражей. Его лицо было бледным, но он не опускал взгляда. Рядом с ним стояли предатели, среди которых был и Дарк.
Совет старейшин вынес приговор: пожизненное заключение и лишение всех титулов.
Ночью, когда полярное сияние снова танцевало над долиной, Скорпион стоял у могилы Витара. На камне были высечены слова: «Тот, кто защищал свет даже в самой тёмной буре».
— Мы нашли их, — тихо произнёс Скорпион, кладя на могилу осколок кристаллита, тот самый, который они должны были доставить в тот роковой день. — Мы назвали их имена. И клан теперь знает правду.
Ветер прошептал в ответ, и Скорпиону показалось, что Витар наконец‑то может отдохнуть.
Он посмотрел на звёзды, которые висели так низко, будто можно было дотянуться рукой. Его мир был суровым, холодным, но в нём была честь. И теперь эта честь была восстановлена не только для него, но и для всех, кто пал от рук предателей.
А потом был разговор с отцом и примирение. Они не говорили о слабости. Они говорили о долге. И честь не позволяла сказать: «Отец, ты должен был выбрать меня». Потому что долг главы — не выбирать сына. Долг главы — выбирать клан.
За этим последовало признание всего клана, воссоединение с семьёй, слёзы матери и сестёр, крепкие объятия братьев. Он восстановил свою честь и имя. Был принят обратно, и имя его брата теперь сияло, как очищенная и свободная звезда.
После того как он вернулся с ледяных гор, когда сказал отцу, что покидает Кси‑Аар по личным причинам, никто не смел удерживать его. Мать лукаво улыбалась, заметив в руках сына цветок Астралитэллы, тот самый редкий кристаллит с белым цветком, который он добыл, пройдя Тропу Испытания. В её взгляде читалось понимание: этот цветок не для воспоминаний, а для будущего.
Скорпион, больше не задерживаясь, рванул на свой корабль, и его целью была Эверия.
*
Скорпион тряхнул головой, вырываясь из воспоминаний, и, когда оглянулся, обнаружил, что уже подъехал к её дому. Байк резко затормозил, оставляя на земле полосы, и Скорпион спрыгнул, даже не заглушив мотор — тот продолжал выть, как раненый зверь, отражая всё, что творилось у него внутри.
Он замер на секунду, глядя на её окна, где горел тёплый свет, раздавался смех, и вдруг снова почувствовал, как ревность и ярость поднимаются в груди, тяжёлые и острые, как ледяные шипы. Но остановиться он уже не мог. Ноги сами несли его к двери, а в груди билось одно: «Быстро же она связала себя с другим, прыгнув к нему в постель».
Глава 34
Алор бросил свои карты и расплылся в улыбке, глядя на Элю.
— Пора бы чем‑нибудь перекусить перед сном, — он скосил взгляд на часы. — Рокко вроде обещал заглянуть.
— Есть хочется ужасно, — рассмеялась Эля, потирая живот. — Надеюсь он принесет что-нибудь вкусненькое.
— Уверен, что так, — подмигнул ей Алор. — Беременная мамочка должна есть много вредной пищи. Если он принесет конфеты, чур они мои. Я так люблю их.
— Эй, это я здесь единственная беременная, — Эля шутливо погрозила пальцем. — И это значит, что сперва выбор за мной.
— Ну вот, сразу вредничает, — Алор высунул кончик раздвоенного языка, игриво дёрнул хвостом и, отбросив карты, поднялся со стула. — Ладно, ладно, не злись. Лучше я сам что‑нибудь соображу. Чего‑нибудь полезного… ну, насколько это вообще возможно в полночь.
— А я тогда посижу на террасе! — крикнула Эля ему вслед и рывком распахнула входную дверь.
И тут же застыла, будто кто‑то нажал на паузу в самой середине её движения. Пальцы намертво вцепились в дверную ручку, а внутри всё подпрыгнуло и замерло, словно сердце на секунду забыло, как биться.
На пороге стоял Скорпион.
Встретившись взглядами, они не отрывались друг от друга.
В глубине его зрачков плескалось что‑то тёмное, древнее, хищное и бесконечно притягательное. Они смотрели друг на друга, и между ними было всего несколько шагов, но Эля чувствовала, что их разделяет целая пропасть. Она невольно задержала взгляд на его фигуре: подтянутое, мускулистое тело, каждый рельеф будто выточен из мрамора. Сейчас он напоминал ей хищного зверя — опасного, грациозного, завораживающе прекрасного.
Его лицо оставалось таким же резким: чётко очерченные скулы, пронзительный взгляд тёмно‑фиолетовых глаз, которые, казалось, видели насквозь, проникая в самые потаённые уголки души. Платиновые, почти белые волосы были уложены в сложную причёску: часть собрана на затылке, а несколько длинных кос ниспадали по плечам, придавая облику дикую, первобытную красоту. Выбритые виски подчёркивали остроту черт. Ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё.