Страница 38 из 92
Но в этот самый миг раздался резкий, неумолимый стук в дверь.
Они оба вздрогнули, как от удара. Пауза, звеневшая притяжением, рассыпалась на осколки.
Эля медленно перевела взгляд с лица Скорпиона на дверь, и в груди всё сжалось от нелепого, почти детского разочарования: мир не дал им даже этой секунды. Она сглотнула, подошла и распахнула дверь.
Глава 19
На пороге стоял Алор.
— Ты в порядке? — выпалил он, не дожидаясь приглашения, и шагнул внутрь, мгновенно сканируя комнату взглядом: смятую постель, застывшего у окна Скорпиона в одних лишь штанах, Элю в халате, с чёрным париком в руках. Его ноздри чуть раздулись — он словно втягивал атмосферу комнаты, считывал её, как тревожный сигнал, улавливая малейшие оттенки напряжения. В руках он сжимал сумку с вещами — ту самую, которую Эля просила захватить. Сейчас эта сумка казалась нелепой, почти случайной деталью на фоне всей этой натянутой, звенящей от эмоций сцены.
Эля на секунду замерла, а потом кивнула слишком быстро, чтобы это выглядело убедительно.
— Да. То есть… не совсем. Но, как видишь, я жива, если ты об этом.
Алор посмотрел на Элю уже мягче, почти виновато.
— Прости. Просто… ай, неважно… — его хвост заходил ходуном, а затем мгновенно туго обвился вокруг ноги, будто сам пытался удержать хозяина, не дать сорваться с места, броситься вперёд.
Скорпион, до сих пор стоявший у окна неподвижно, словно часть интерьера, наконец шевельнулся. Он не смотрел на Алора, но в его позе появилось что‑то собранное, насторожённое, как у хищника, который не собирается нападать, но готов в любой миг сорваться с места.
Алор молча протянул Эле сумку с вещами. Жест был нарочито простым, будничным, будто он хотел показать: «Я просто принёс то, что нужно. Ничего больше». Но в том, как он держал сумку, как не отводил взгляда, как его хвост всё никак не мог уняться, читалось совсем другое, будто каждое движение давалось ему с трудом, будто он балансировал на грани между долгом и тем, что рвалось из груди.
Эля сделала шаг вперёд, и халат чуть распахнулся, обнажая плечо. Она тут же запахнула его, но этот жест только подчеркнул, насколько ей сейчас не по себе.
Алор чуть склонил голову, будто хотел что‑то добавить, но, поймав краем глаза движение за её спиной, замер. Его взгляд скользнул к Скорпиону, и между мужчинами повисло тяжёлое, колючее молчание — такое, в котором не нужно было слов, чтобы понять: каждый из них считывает другого, оценивает, примеряет на себя роль соперника, даже если вслух они никогда этого не признают.
В комнате повисла тишина — не уютная, а напряжённая, многослойная, в которой каждый дышал по‑своему, каждый прятал свои чувства за маской спокойствия. И Эля вдруг отчётливо поняла: она стоит на перекрёстке, где сходятся три разных пути, и ни один из них не обещает быть лёгким.
Она взяла из рук Алора сумку и крепче прижала к себе, будто та могла стать щитом, хоть какой‑то преградой между ней и этим густым, давящим воздухом, в котором висели невысказанные слова, чужие взгляды и её собственная растерянность. Пальцы дрожали, и она стиснула их до побеления костяшек, надеясь, что никто не заметит.
«Соберись, — шептал внутренний голос, жёсткий, как приказ». И подумала, что у неё еще будет время обо всем поговорить с Алором.
Она опустила глаза на чёрный парик, всё ещё зажатый в другой руке, и на миг замерла, будто впервые его увидела. Затем подняла голову, и тут же поймала на себе два взгляда: один — острый, насторожённый, как лезвие, другой — тёплый, сапфировый, встревоженный, будто готовый подхватить, если она пошатнётся. От этого двойного внимания ей стало не по себе.
— Я… переоденусь, — проговорила она, и голос всё ещё звучал хрипло, но она заставила себя говорить ровно, без дрожи, будто это была самая обычная фраза в самом обычном дне. — Дайте мне пятнадцать минут.
Алор чуть кивнул, не сводя с неё глаз, и отступил на полшага, будто специально освобождал ей пространство, как будто комната и так была слишком тесной для всех троих. Его хвост медленно скользнул по полу, расслабился, но в самом этом движении чувствовалась натянутая пружина: он был готов сорваться с места по одному её слову.
Скорпион не шелохнулся, но Эля кожей ощутила, как он следит за каждым её движением — не навязчиво, не давя, но неотрывно, словно боялся, что, если моргнёт, она исчезнет. И от этого взгляда ей хотелось одновременно плакать и злиться.
Она сделала шаг к ванной, потом ещё один, стараясь ступать уверенно, не семенить, не спешить, чтобы это выглядело как решение, а не как побег. Сумка оттягивала руку, но тяжесть её была даже в чём‑то приятной: реальная, ощутимая, не похожая на ту невесомую, но давящую тяжесть, что осела у неё в груди.
Уже у самой двери она на секунду замерла и обернулась — не на обоих сразу, а на Алора. Просто потому, что в его взгляде было меньше острого, режущего напряжения, и на нём было чуть легче сфокусироваться.
— Спасибо, что принёс, — тихо сказала она, вкладывая в эти слова больше, чем они стоили: не только про сумку, а про то, что он пришёл, что не стал задавать лишних вопросов, что просто был здесь.
Алор снова кивнул, чуть наклонив голову, и в этом жесте было столько понимания, что у Эли на мгновение защипало в глазах. Но она быстро моргнула, прогоняя влагу, и шагнула за дверь, закрыв её за собой с тихим, но твёрдым щелчком.
В ванной было прохладнее, и этот резкий перепад температуры будто помог ей собраться. Она прислонилась спиной к двери, на секунду позволив себе не быть сильной, не держать спину прямо, не прятать дрожь. Только на миг. Потом оттолкнулась, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение: тёмные круги под глазами, губы, всё ещё чуть припухшие, взгляд, в котором читалась растерянность пополам с упрямым желанием не хандрить.
Она глубоко вдохнула, выдохнула, расправила плечи и достала из сумки бельё, затем брюки, футболку и лёгкую куртку‑ветровку. Но, прежде чем одеться, она потрогала костюм. К её удивлению, он высох. Она собрала те вещи, которые были ещё мокрыми, упаковала их в сумку и решила надеть форму Кары Мори — строгую, чёрную, с серебристыми вставками, будто специально созданную, чтобы прятать всё человеческое за холодной бронёй. Натягивая ткань, она чувствовала, как с каждым движением возвращается контроль.
Эля красилась перед зеркалом и вдруг остро вспомнила слова Скорпиона о том, что Алор мог испытывать к ней не дружеские чувства, а нечто большее. Теперь те его слова не казались ей попыткой уколоть или вызвать ревность. Теперь они легли на реальность, как прозрачная плёнка, сквозь которую всё выглядело иначе.
Теперь она смотрела на Алора и видела в нём не просто надёжного друга, который всегда подставит плечо, пошутит, когда всё рушится, и найдёт выход там, где его быть не может. Она видела мужчину, который смотрит на неё как на женщину — на ту, ради которой он готов поставить на кон всё.
От этого понимания у Эли перехватило дыхание, и теперь она не знала, как вести себя, чтобы не сделать ему больно.
О Скорпионе, о своих чувствах к нему и о том, что между ними произошло, она решила не думать — иначе расклеится. Она подумает об этом потом, когда останется одна, разложит всё по полочкам и проанализирует. Потом будет легче. А сейчас… сейчас она схватила косметичку и парик.
Когда она наконец оглядела себя в зеркале, там была уже не та женщина, что несколько минут назад цеплялась за Скорпиона, словно он был её единственной опорой. Там была Кара Мори. И этого было достаточно.
Но Эля не торопилась покидать ванную комнату, она словно бы приклеилась ногами к полу и стояла перед зеркалом, где видела не Кару Мори с её холодной, отполированной до блеска маской, а саму себя — живую, до сих пор дрожащую изнутри.