Остров ветров

— Вас поэтому называют Тайновидцем? — покачал головой Кораблёв. — Загадки сами вас находят?

— Такое часто случается, — улыбнулся я. — Могу ручаться, что повар и его помощники не брали продукты, я это проверил.

— Хорошо, — кивнул Кораблёв. — Но я всё-таки сам поговорю с ними. Крысы на корабле — это неприятно, а вор — ещё хуже. Да и крыс матросы не замечали, они бы мне сразу доложили об этом.

Он задумчиво потёр ладонью тяжёлый подбородок.

— Вы сможете отыскать вора, Александр Васильевич?

— Без труда. Но мне придётся опросить всю команду, чтобы его найти. Думаю, с этим можно подождать.

В глазах Кораблёва я увидел вопрос и продолжил свою мысль:

— Пропала только еда. Думаю, тот кто её взял, просто был очень голоден. Не стоит клеймить голодного человека вором из-за одного проступка, он потом всю жизнь не отмоется от этого клейма. Да и на моральный дух команды этот случай повлияет не лучшим образом.

— И что вы предлагаете? — спросил Кораблёв.

— Повесьте на камбуз замок. Пусть ключ будет только у повара, ну и у вас. И предупредите повара и его помощников, чтобы не болтали лишнего.

— Хорошая мысль, — согласился Кораблёв. — Спасибо, Александр Васильевич. Я займусь этим немедленно.

Фёдор Иванович пошёл на камбуз, а я остался на палубе.

Белые киты всё ещё кружили в воде неподалёку от «Ворона». Вдруг один из них подплыл прямо к кораблю, высунул из воды забавную круглую голову и с любопытством посмотрел на меня.

— Привет! — улыбнулся я.

Кит раскрыл узкую пасть и громко защёлкал, как будто пытался мне что-то сказать. Затем шумно выдохнул, подняв облачко пара, и снова скрылся в волнах.

На следующее утро «Ворон» подошёл к одному из Внешних островов и укрылся за ним от ветра. Команда занялась ремонтом, а мы с Севой Пожарским и Савелием Куликовым отправились на берег на капитанском катере.

Сева снова установил на корме катера «Пастух ветров», так что матросам не пришлось браться за вёсла. К берегу нас несла магия.

Я устроился на носу катера и с любопытством смотрел на приближающийся остров.

Он почти целиком был открыт морским ветрам. Пологие холмы покрывала сочная трава, только справа в ущелье темнел лес. На холмах медленно двигались белые точки, их было много.

— Овцы пасутся, — удивился Савелий.

Слева далеко в море выдавался скалистый мыс. Морские птицы облюбовали его для своих гнёзд, над светлыми скалами кружили огромные стаи.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что скалы сложены из серого гранита, но покрыты таким слоем птичьего помёта, что казались белыми.

Наше приближение не на шутку встревожило птиц. Они кружили над нами с таким пронзительным гвалтом, что я чуть не оглох.

Но вот мы миновали птичий мыс. За ним, в небольшой бухте пряталась рыбацкая деревня.

Рулевой матрос изменил курс, и мы подошли к берегу. У самой воды лежали вытащенные на песок рыбачьи лодки. На длинных шестах сохли рыбацкие сети, местами в них запутались бурые морские водоросли. От сетей пахло рыбой и солью, ветер с берега доносил запах до катера.

Рядом с сетями уткнулся носом в большой валун ржавый грузовой мобиль. Насколько я мог судить, модель была устаревшая, чуть ли не прошлого века.

Чуть дальше виднелись серые домики, почти не отличимые от береговых камней. Покатые крыши домиков густо поросли зелёной травой. Над одним из них на деревянном флагштоке трепыхалась вылинявшая тряпка. Присмотревшись, я узнал имперский флаг. Судя по его состоянию, он был чуть ли не ровесником самой Империи.

— Ну, и глухомань! — крикнул мне Сева.

Он удивлённо крутил головой по сторонам.

Я покосился на Савелия — сноходец завороженно смотрел на берег.

От берега в море выступала каменная коса, а по ней к прибрежному пляжу тянулись бревенчатые мостки. Видно, коса служила причалом для рыбацких лодок — я заметил на камнях присохшие блёстки рыбьей чешуи.

Сева уложил «Пастух ветров» на дно, и катер ткнулся носом в камни.

Я выскочил на берег и обмотал причальный канат вокруг грубо оструганного бревна.

Прибыли.

На берегу нас поджидал коренастый человек в грубой брезентовой куртке и высоких рыбацких сапогах. Шапки на нём не было, и ветер свободно трепал седые волосы.

Человек стоял неподвижно и спокойно, держал руки в глубоких карманах куртки и внимательно смотрел на нас.

Я подошёл к нему. Человек прищурился на мой костюм и едва заметно наклонил голову:

— Староста деревни, Егор Кузьмич Белояров.

— Граф Воронцов, руковожу полярной экспедицией, — улыбнулся я и протянул ему руку. — Прибыл по приказу императора.

Егор Кузьмич помедлил, потом ответил осторожным рукопожатием. Кожа на его ладони была жёсткой, задубевшей от работы и солёной воды.

— Рад знакомству, ваше сиятельство.

Больше он ничего не сказал, но я понял его невысказанный вопрос.

— Шторм слегка потрепал наше судно, так что мы задержимся возле вашего острова на день или два для ремонта. Егор Кузьмич, покажите мне вашу деревню и расскажите — как вы тут живёте.

— Идёмте, ваше сиятельство, — кивнул староста. — Я бы вас на мобиле покатал, да он второй год, как сломан. Магия кончилась, а артефактора у нас нет.

Егор Кузьмич едва заметно усмехнулся.

— Я погляжу, что с мобилем, — тут же вызвался Сева. — Вдруг получится починить?

— Это князь Пожарский, — представил я Севу старосте. — Наш артефактор.

— Князь? — переспросил староста и с сомнением посмотрел на Севу. — Ну и ну.

Егор Кузьмич повёл нас с Савелием в деревню. Несмотря на возраст, староста шагал легко, было видно, что этот человек ещё полон сил.

— В деревне триста жителей, — не спеша, рассказывал он. — Ловим рыбу, разводим коз. Вычёсываем шерсть, женщины нитки прядут, носки и свитера вяжут. Молоко у нас своё, сыр из него делаем, масло. Всё это отправляем в Столицу, тем и живём. Раньше, конечно, народу побольше было. Но и сейчас деревня живая.

— Часто сюда заходят корабли? — поинтересовался я.

— Летом раз в месяц, если погода позволяет. Муку привозят, крупу, мыло.

— А зимой? — спросил Савелий.

Егор Кузьмич молча усмехнулся.

Я понял, что зимой море вокруг островов замерзает, превращается в тонкое ледяное поле с разводьями и промоинами. Где-то далеко чернеет край открытой воды, но из-за битых льдин к нему не подобраться, да и смысла нет так рисковать.