Страница 24 из 83
А сами острова заметает снегом, и темноте долгих зимних вечеров теплятся только огоньки в окнах домов.
— Зимой в полыньях сети ставим, — неожиданно сказал Егор Кузьмич. — Тоже без рыбы не сидим.
Дома в деревне оказались каменными. Они были сложены из округлых валунов на известковом растворе. Местами влажные камни поросли мхом.
В небольших окнах, обращённых к морю, блестело неровное стекло, а на крышах зеленела трава.
Возле домов — длинные каменные сараи для коз. С южной стороны я увидел аккуратные огороды с высокими грядками.
— У нас тут и огурцы растут, ваше сиятельство, — кивнул Егор Кузьмич, заметив мой интерес. — А уж капуста так и прёт. Жить можно.
— А что это за запах? — недоумённо морщась, спросил Савелий. — Вроде дым, но странный.
— Мы печки сушёным навозом топим, — усмехнулся староста. — Дров мало, не растёт лес на островах.
Я тоже принюхался. Дым был сладковатый, но не противный.
— А это школа, — неожиданно сказал Егор Кузьмич. — Здесь детишек учим.
Он показал на длинный дом, тоже сложенный из камней.
Я заглянул в окно и увидел пустой класс с облезлыми деревянными партами.
— У вас и дети есть? — удивился Савелий. — А где они?
— Как в деревне без деток? — спокойно ответил староста. — Три десятка ребятишек. Зимой учатся, а летом родителям помогают, коз пасут. У нас и лавка есть, и целитель, и учительница из города. Пекарня есть своя, сыроварня. Только артефактора нет. Был да уехал, в Столице службу нашёл.
Мы ещё немного прошли по деревне. Дорог здесь не было, улицы заросли вытоптанной травой. Иногда встречались местные жители — мужчины с суровыми лицами, в одежде, пропахшей морем, женщины в простых ситцевых платьях и пуховых кофтах.
Они смотрели на нас с любопытством, почтительно здоровались и шли по своим делам.
Я заметил несколько пустых домов и спросил о них старосту.
— Меньше людей становится, — просто сказал Егор Кузьмич. — Кому здесь не по душе, те уезжают.
— А сюда кто-то приезжает? — поинтересовался я.
— Учительница вот приехала, Варвара Николаевна, — кивнул староста. — И целитель на практику. А простым горожанам что здесь делать? Рыбу ловить да коз пасти?
В его спокойном голосе я расслышал глубоко спрятанную боль.
— Я на минуту, ваше сиятельство, — извинился Егор Кузьмич и заговорил с одним из встречных.
Насколько я мог слышать, разговор шёл о каком-то дальнем пастбище, с которого нужно было перегнать коз поближе к деревне. Говорили спокойно и коротко, без лишних слов.
Савелий отвёл меня в сторону.
— Я решил, Александр Васильевич, — неожиданно сказал он. — Останусь на «Вороне», как бы ни было трудно. Привыкну.
— Вы не торопитесь с решением, Савелий Георгиевич? — спросил я. — Время у вас есть.
— Нет, — покачал головой Куликов. — Мне больше не нужно думать. Я кое-что понял, Александр Васильевич. Смотрите, какие люди живут на этом острове. Их жизнь совсем не похожа на столичную, а они и не думают уезжать.
— Может быть, у них просто нет такой возможности? — предположил я.
— Не знаю, — растерялся сноходец. — Не в этом дело, ваше сиятельство. Я только сейчас понял, что Империя куда больше Столицы, и везде люди живут. По-разному живут, но не жалуются. Вот и я хочу жить, а не в Столице сидеть. Я, наверное, путано объясняю…
Он окончательно смутился и замолчал.
— Путано, — рассмеялся я. — Но я вас понимаю, Савелий Георгиевич, и очень рад вашему решению.
Староста терпеливо ждал, пока мы наговоримся. Он смотрел спокойно, не выказывая нетерпения. Так смотрят люди, которые привыкли никуда не торопиться.
— Куда теперь, Егор Кузьмич? — спросил я его.
— Моя хозяйка зов прислала, — ответил староста. — Обед у неё готов. Изволите откушать, господа?