Остров ветров

Глава 8

Теперь мне было понятно, чего так боялся помощник повара, и о чём хотел поговорить с капитаном.

— Митрофан Гаврилович, вы запираете камбуз? — спросил я повара.

— От кого же его запирать? — изумился повар. — Воровство на корабле это неслыханное дело! За такое в цепи сажать надо.

— Вы говорили, что ведёте учёт продуктов. Проверьте прямо сейчас, вдруг что-то ещё пропало. Сможете?

— Конечно, — обиделся повар. — Да я и без записей всё помню!

— Отлично, — кивнул я. — В таком случае, приступайте.

Повар принялся проверять продукты. Для уверенности он всё же посматривал в журнал, который густо украшали сальные пятна. Журнал хранился тут же на камбузе, в ящике стола.

Я заглянул через его плечо и увидел каракули, старательно выведенные карандашом. Похоже, повар и в самом деле тщательно записывал расход продуктов.

— Каравай хлеба пропал, — сообщил мне повар. — Я вчера хлеб пёк, одного каравая по счёту не хватает. Смотрите, ваше сиятельство!

Он показал мне широкую доску, на которой лежали караваи свежего хлеба, прикрытые чистой тряпицей.

— А это что за крошки? — заинтересовался я.

— Похоже, вор голодный был, — уверенно заявил повар. — Прямо здесь каравай жрал.

— А верёвочка от ветчины нашлась на полу, — припомнил я. — Митрофан Гаврилович, вы не думаете, что это могут быть обычные крысы?

— Крысы на «Вороне»? — недоверчиво переспросил повар. — До сих пор ни одной не видел. Да они бы мешки с крупой погрызли, это для крыс первое дело. А мешки целые, вы же сами видели.

— И сыр был в бумагу завёрнут, — подал голос один из помощников. — Не станут же крысы бумагу жрать? Дуры они, что ли?

— Придержи язык, — буркнул повар. — А бумагу крысы жрут за милую душу. Особенно, если бумага промасленная.

Он посмотрел на меня.

— Так что будем делать, ваше сиятельство?

— Я сообщу о краже капитану, а дальше решать ему, — ответил я. — Вы можете не волноваться, вас никто подозревать не будет. Но я предполагаю, что Фёдор Иванович захочет провести тщательную проверку. Так что приведите камбуз в порядок и взвесьте все мешки.

Я не стал откладывать неприятный разговор и сразу отправился к капитану.

Фёдор Иванович был на палубе и наблюдал за тем, как вахтенная команда поднимает паруса.

— Проклятый шторм наделал бед, — коротко сообщил мне Кораблёв. — Нам придётся на день или два задержаться у Внешних островов для ремонта. Заодно пополним запас пресной воды, это никогда не бывает лишним. Не хотите съездить на берег, Александр Васильевич? Посмотрите, как живут люди на окраинах Империи.

— С удовольствием, — согласился я. — И господина Куликова возьму с собой, ему будет полезно оказаться на твёрдой земле.

— Согласен с вами, — усмехнулся Кораблёв. — Я думал, что после приступа морской болезни он про обед и думать не сможет, но вам удалось его уговорить. Как его состояние?

Я пожал плечами.

— Ругает себя за то, что не справился, сомневается в своих силах. Я предложил ему отправиться домой, в Столицу.

Капитан бросил на меня острый взгляд.

— Господин сноходец согласился?

— Я дал ему время подумать.

— Ну, пусть думает, — кивнул Кораблёв. — Александр Васильевич, когда вы собираетесь в Столицу?

Я на секунду задумался. Мне хотелось отправиться как можно скорее, но предстоящая поездка на один из Внешних островов в корне меняла дело.

— Я попробую переместиться в Столицу после того, как съезжу на остров, — ответил я. — Вдруг магия не позволит мне вернуться на корабль на таком большом расстоянии? А уж на остров я точно вернусь, и в любом случае не отстану от экспедиции.

— Не устаю поражаться вашим магическим способностям, — покачал головой капитан. — В таком случае у меня к вам просьба. Вы можете доставить на берег матросские письма?

Просьба капитана меня удивила. Я привык, что любому знакомому человеку можно просто послать зов и поговорить с ним.

Кораблёв заметил моё удивление и объяснил:

— Не у всех матросов есть магические способности. Для некоторых письмо — единственный способ связаться с близкими. Кроме того…

Капитан замолчал и серьёзно посмотрел на меня.

— Каждый из них помнит, что может однажды не вернуться из плавания. Если так случится, то у близких останется хотя бы письмо, которое можно перечитать, понимаете?

— Понимаю, — кивнул я. — Конечно, я передам письма адресатам. И привезу ответы, если на это хватит времени. С удовольствием побуду почтальоном для команды, раз уж есть такая возможность.

— Этим вы окажете большую помощь экспедиции, Александр Васильевич, — твёрдо сказал Кораблёв.

«Ворон» немного изменил курс, направляясь к Внешним островам. Ветер дул слева в корму, холодные волны шлёпали в левый борт, а справа за кораблём тянулась полоса гладкой воды.

— Смотрите, Александр Васильевич! — вдруг сказал Кораблёв. — Киты!

— Где?

Я жадно всмотрелся в море. Сначала я не увидел ничего, кроме волн, и вдруг разглядел среди них гладкую белую спину. Она промелькнула в волнах и исчезла, а из воды поднялся широкий хвост размером с человека.

— Никогда не видел китов, — улыбнулся я. — Мне казалось, что они крупнее.

— Это белые киты, — объяснил Кораблёв. — Они небольшие, и водятся только в Северных морях. Но и у Внешних островов иногда встречаются. Моряки считают, что встретить в море кита — к большой удаче.

— Удача нам пригодится, — рассмеялся я. — Будем верить в хорошие приметы, они меня часто выручали.

Китов было несколько. «Ворон» их совершенно не интересовал. Они кружили неподалёку, иногда показываясь из воды.

— Охотятся, — объяснил капитан. — Наверное, нашли большой косяк трески.

Мы ещё немного полюбовались китами, и я решил перейти к главному разговору.

— Сожалею, но у меня для вас неприятная новость, господин капитан, — сказал я.

Кораблёва насторожило моё официальное обращение, и он хмуро взглянул на меня:

— Что случилось, ваше сиятельство?

— Во время шторма с камбуза пропали продукты. Сыр, ветчина и каравай хлеба. Возможно, их сожрали крысы, но не исключена и кража.

— Откуда вы узнали? — удивился капитан.

— Помните помощника повара, который подавал обед в кают-компании. Я заметил, что он сильно напуган. Парнишка хотел даже заговорить с вами, но не решился. Мне стало интересно, чего он боится, и я пошёл за ним на камбуз. Там всё и выяснилось.