Страница 9 из 375
. То есть недовольство вельможами немецкого происхождения подкреплялось ростом популярности и в народе, и в армии Елизаветы Петровны. К 1741 году фактически уже была готова почва к провозглашению лозунга возврата Елизавете отцовского престола.
Мы уже отмечали, что, по мнению Н. И. Павленко, «немецкое засилье» вначале олицетворял собой «триумвират»: Бирон, Миних, Остерман. Но к марту 1741 года у власти остался только Остерман. И все же, как считает Н. И. Павленко, немцы продолжали «занимать в государстве ключевые позиции: генералиссимусом стал Антон-Ульрих Брауншвейгский, всеми делами заправлял вестфалец Остерман, Коммерц-коллегией руководил лифляндец... барон Менгден, Карл Левенвольде был обер-гофмаршалом, саксонец Александр-Курт Шемберг пребывал во главе горной администрации страны»
{31}
. На наш взгляд, автор большинству из перечисленных лиц напрасно присвоил «ключевые позиции». Таковыми не обладали ни Менгден, ни Левенвольде, ни тем более Шемберг, не являвшиеся членами Кабинета. Другое дело Остерман. Он действительно определял внешнюю политику, и поначалу к нему прислушивались и Анна Леопольдовна, и Антон-Ульрих. Но вскоре, как пишет сам Н. И. Павленко, Остерман сохранил свое влияние только на принца и даже «лишен был выгоды бывать у правительницы... часто»
{32}
. Главным же советником Анны Леопольдовны стал вице-канцлер, граф М. Г. Головкин, родня правительницы по линии жены
{33}
. Кроме того, из-за границы вернулся и вновь занял должность польско-саксонского посланника любовник Анны Леопольдовны граф Линар, отозванный из России в 1740 году по требованию императрицы Анны Ивановны накануне свадьбы ее племянницы с Антоном-Ульрихом. Как справедливо заметил Н. И. Павленко: «На горизонте показалась фигура нового Бирона»
{34}
.
По нашему мнению, подлинной целью «патриотического» переворота 25 ноября 1741 года было не «засилье» немцев вообще, а немецкая Брауншвейгская династия на престоле, поскольку Остерман делил реальную власть с русским М. Г. Головкиным, а Линар занимался в основном устройством своих служебных дел и вскоре уехал из России.
Уже зимой 1741 года началась специальная слежка за Елизаветой Петровной (при этом мы понимаем, что обычное соглядатайство за персонами такого уровня шло постоянно). В январе, по именному указу, аудитор Барановский обязан был организовать наблюдение за дворцом цесаревны: «Какие персоны мужеска и женска пола приезжают, також и ее высочество куцы изволит съезжать и как изволит возвращаться». Особенно было предписано следить за визитами фельдмаршала Миниха и французского посланника Шетарди. Указ зачитал аудитору майор гвардии Альбрехт. Ему же ежедневно следовало отдавать «записки» о результатах слежки. Причем в случае отсутствия Альбрехта обращаться следовало к самому генералиссимусу Антону-Ульриху.
Альбрехт попадает в наше поле зрения уже во второй раз. Мы помним, что фельдмаршал Миних характеризовал его, своего «помощника» по Преображенскому полку, как «клеврета» и «шпиона» регента Бирона. Почему в январе 1741 года, когда Бирон был уже свергнут, Антон-Ульрих поручает координацию наблюдения за Елизаветой Петровной этому майору? Из «Истории лейб-гвардии Преображенского полка» видно, что Иван Иванович Альбрехт служил в полку еще с петровских времен, с 1714 года. И дослужился до премьер-майора в 1731 году. Очевидно, это типичный добросовестный служака из обрусевших немцев. К 1741 году Альбрехт «тянул лямку» в Преображенском полку уже при пятом государе и всегда старательно выполнял свои обязанности. В это время он фактически осуществлял ежедневное командование полком, поскольку числившиеся тогда там подполковниками фельдмаршал Миних и граф С. А. Салтыков (генерал и московский главнокомандующий) и премьер-майором князь Н. Ю. Трубецкой (генерал-прокурор) по своим должностям и роду занятий в полку если и появлялись, то очень редко.
После отставки Миниха велось наблюдение и за ним. Причем шпикам предписывалось, если фельдмаршал «пойдет к цесаревне, то взять его на возвратном пути от нее». Но, как уже было сказано, страхи относительно Миниха с марта 1741 года были беспочвенными. Для нас важно упомянуть, кто в 1741 году реально командовал гвардейскими полками. Итак: Преображенским — премьер-майор И. И. Альбрехт, Конным — подполковник Ю. Ливен (очевидно, такой же добросовестный служака из немцев), Семеновским — секунд-майор Н. И. Стрешнев, Измайловским — кто-то из майоров: либо И. Гампф, либо И. Шипов
{35}
.
Итак, за Елизаветой Петровной серьезно следят. А что же сама правительница Анна Леопольдовна и ее муж Антон-Ульрих? Нам нет необходимости давать детальные характеристики этим людям. Если обобщить свидетельства современников и отбросить льстивые преувеличения некоторых из них, то родителей Ивана VI можно назвать самыми заурядными личностями. Анна Леопольдовна была сполна наделена природной ленью и могла часами не выходить из своих внутренних апартаментов, где коротала время в обществе фаворитки Юлианы Менгден. Кроме того, с приездом графа Линара старая страсть вспыхнула вновь, и правительница проводила много времени в его обществе. Ряд современников говорят о любовном треугольнике: Анна Леопольдовна — Менгден — Линар; во всяком случае, правительница намеревалась связать любимца и любимицу узами брака, состоялась их помолвка, после которой Линар уехал на родину, осыпанный щедрой рукой Анны Леопольдовны и деньгами, и бриллиантами. Словом, мать государя занималась в основном личной жизнью, а к государственным делам охоты не имела. Антона-Ульриха жена не любила: между ними был заключен брак по расчету. С приездом Линара положение принца стало почти невыносимым. Анна Леопольдовна мужа открыто третировала, и даже доходило до того, что, по сообщению Б.-Х. Миниха, часовые не пускали его во дворцовый сад, когда там происходили свидания правительницы с Линаром. Ситуация анекдотическая: генералиссимуса и шефа двух гвардейских полков не пропускали часовые! Но на своем посту Антон-Ульрих руководил Военной и Адмиралтейской коллегиями, и через него шли сообщения шпионов о вышеназванных подозрительных для Брауншвейгской династии лицах
{36}
.