Страница 50 из 375
Надо сказать, что практика ежедневной смены всего караула нарушалась. Уже 31 октября 1742 года Ю. Грюнштейн отмечал, что в карауле лейб-компанцы порой находились по двое суток (при этом за проступки могли посылать в караул вне очереди на сутки-трое). Иногда в карауле недоставало два-три человека до комплекта, в том числе и потому, что некоторых не могли разыскать перед заступлением в наряд, очередь сбивалась, и кому-то приходилось стоять на посту чаще других. Напомним читателю, что «утяжелению» службы способствовало наличие отпускников и больных. Выявились и случаи, когда некоторые состоятельные лейб-компанцы «нанимали» вместо себя караулить нуждающихся в средствах. Начальство эту практику пыталось пресекать
{260}
, но не всегда с успехом.
Обратимся к порядку службы лейб-компанцев в загородных резиденциях. Под Петербургом — это Петергоф и Царское Село. Для несения там службы составлялись специальные команды. Если императрица находилась в резиденциях длительное время, то караульные команды менялись каждую неделю. В Петергоф команду перевозили на судах, а для доставки в Царское Село использовали ямских почтовых лошадей. В 1745 году для подобных «верховых» командировок специально были отобраны 60 человек (20 в кавалергардских и 40 в обычных мундирах) — самых умелых в верховой езде. В Петергоф, где лейб-компанцы размещались по-походному в палатках, посылалась наиболее многочисленная команда — не менее двух сержантов (вице-сержантов), четырех капралов (вице-капралов), десяти гренадеров «в кавалергардском уборе» и пятидесяти гренадеров в обычной униформе, а также заротные чины: подлекарь, фельдшер, лекарский ученик, копиист, по два барабанщика и флейтщика. Ее численность, когда в резиденции императрицы проживала также великокняжеская чета, могла превышать ста человек. В Петергофе днем на часах стояли: два гренадера «в зале», два — на верхней «галерее» и один — на нижней «галерее» (последний пост мог не заниматься). Ночью выставлялся «пикет». Елизавета Петровна, как и в Петербурге, сама отдавала распоряжения о снятии или выставлении постов. В Царское Село отправлялись обычно 22–26 лейб-команцев (один-два унтер-офицера, барабанщик и гренадеры).
В Петергофе государыня обычно проживала дольше. Оттуда она могла ездить в Царское Село и на принадлежавшую А. Г. Разумовскому мызу Гостилицы (наряд там был такой же, как и в Царском Селе). Во время обычных выездов Елизаветы Петровны ее помимо придворных служителей разных рангов сопровождали два лейб-компанца.
Во время путешествий в Москву за императрицей следовала вся лейб-компания, кроме больных, отпускников и пяти человек, оставленных для присмотра за имуществом в Петербурге. Обыкновенно сам «царский поезд» сопровождал относительно небольшой наряд — два-четыре унтер-офицера и 30–50 гренадеров). Остальные лейб-компанцы, разделенные на несколько команд, двигались вслед за ними на «обывательских подводах». Во время «похода» 1744 году из Москвы в Киев государыню сопровождал наряд из 53 человек, а великого князя с княгиней — 32 человека. Выступившая вослед команда, возглавляемая Ю. Грюнштейном, насчитывала 133 человека. Остальные (свыше ста) были оставлены в Москве. При въезде в Киев 29 августа за каретой государыни в кавалергардском «уборе» следовали Грюнштейн, пять унтер-офицеров и сорок гренадеров. Два дня лейб-компания стояла лагерем у Днепра и на караул в резиденцию ходила пешим порядком. 31 августа ее перевели на квартиры «у Печерской крепости».
Поскольку в Москве Елизавета Петровна бывала подолгу, здесь также имели место выезды с участием лейб-компании — например, в Троице-Сергиев монастырь, куда императрицу сопровождали команды разной численности, от 22 до 62 человек. То же самое можно сказать о выездах в принадлежавшие А. Г. Разумовскому дворцы в селах Перово и Софьино
{261}
.
В полном составе (за исключением больных и отпускников) лейб-компанию можно было увидеть во время «шествия на Иордань» 6 января (то есть на Крещение), когда императрица направлялась (пешком или в карете) к специально оборудованной и украшенной проруби на Неве, а лейб-компанцы выстраивались с двух сторон «шпалерами». Кроме того, это случалось при важнейших государственных церемониях — коронации Елизаветы Петровны, праздновании мира со Швецией, бракосочетании великого князя Петра Федоровича. Но наиболее торжественным днем для лейб-компании являлось 25 ноября — день восшествия Елизаветы Петровны на престол. К нему готовились заранее: чистили и чинили мундиры и амуницию, приурочивали производство в новые чины; в этот государыня прощала провинившихся лейб-компанцев. Обычно 25 ноября Елизавета Петровна после утренней обедни и принятия поздравлений от придворных, генералитета и иностранных посланников переодевалась в лейб-компанский мундир и в 6 часов вечера выходила к лейб-компанцам, которые стояли в строю без оружия в «галерее». Всех их она «жаловала к руке». На этой церемонии присутствовали высокопоставленные лица «обоего пола» — как отечественные, так и зарубежные. В 9 часов государыня шествовала в «залу», где уже были приготовлены пиршественные столы. Сама она сидела на троне за столом с офицерами и унтер-офицерами, а гренадеры занимали отдельный «фигурный» стол. В соседней «зале» за столом сидели великий князь с супругой и все знатные особы, бывшие на церемонии
{262}
.
Следует подчеркнуть, что при Елизавете Петровне караул от лейб-компании не подчинялся дежурным генерал-адъютантам императрицы, которые руководили караулом от гвардейских полков, но после ее смерти Петр III установил такое подчинение. Ежедневные караулы от гвардии, например, в Петербурге насчитывали свыше 500 человек — они занимали посты в «Новом» и «Старом» Зимних дворцах, «Новом» и «Старом» Летних дворцах, в Сенате и прочих местах. Самый большой гвардейский караул (250–300 человек) предназначался для «Новых» Зимнего или Летнего дворцов
{263}
.