Страница 49 из 375
Порядок караульной службы был описан «Воинским уставом» 1716 года при Петре!. Стоящий на посту часовой обладал весьма высоким статусом, почитался «яко самовластная особа». Он не должен был выполнять чьи-либо приказания и мог быть сменен с поста только непосредственным караульным начальником. Часовой, стоя на посту, обязан был применять оружие против любого, кто не обращал внимание на двукратное предупреждение о нарушении им установленного порядка. Нападавший с оружием на караул или часового приговаривался к расстрелу. Не выполнивший команду часового офицер лишался чина, а рядовой подвергался телесному наказанию. Столь же высоки были требования устава и к часовому: сон, пьянство на посту и самовольный уход с поста влекли за собой расстрел виновного
{257}
. Однако мы уже обращали внимание на то, что за перечисленные прегрешения лейб-компанцы сурово не наказывались.
За самовольный уход «из караула», пьянство и сон на посту (совершавший периодически обход часовых караульный сержант бил спящих пальцем по носу) — за эти в высшей степени серьезные по «Воинскому уставу» проступки — лейб-компанцев сажали под арест, а самых распущенных, склонных к рецидиву, могли отчислить из лейб-компании. В то же время лейб-компанцы запросто могли, стоя на посту, глазеть в окно, «прислонять к стене» фузеи, разговаривать и т. д., что сурово осуждалось в приказах, но разрешалось императрицей. Известно, что она часто прощала лейб-компанцев, в том числе самых закоренелых нарушителей порядка, позволяла им сидеть ночью на посту на стульях (рядом даже ставили ящики с песком, чтобы не плевали на пол или на стены, — видно, не все носили с собой носовые платки, как было предписано), в холодное время года на открытом крыльце мог стоять вестовой, чтобы стоящий на часах лейб-компанец ненароком не замерз, и т. д. При этом начальство весьма часто упрекало лейб-компанцев в том, что они, сменясь с караула, часть своей амуниций передавали слугам, которые (как оруженосцы средневековых рыцарей) безропотно несли за своими господами тяжести. Но избыть эту не предусмотренную уставом практику, как видно, не удавалось
{258}
.
Служба караула лейб-компании по охране императрицы осуществлялась в резиденциях — в «Старом» Зимнем, «Новом» Зимнем (построенном Ф. Б. Растрелли), летних дворцах, в Петергофе, Царском Селе, в кремлевских апартаментах и яузских дворцах в Москве и т. д., а также при выходах, выездах и длительных путешествиях Елизаветы Петровны. В петербургских и московской резиденциях ежедневно сменявшийся караул состоял из 55 человек: сержанта (вице-сержанта), двух капралов (вице-капралов), 10 гренадеров в кавалергардской униформе, 40 гренадеров в обычной униформе, барабанщика и флейтщика. Как уже говорилось, строевые лейб-компанцы были сведены в шесть капральств. Но в караул могли заступить одновременно гренадеры из разных капральств, то есть его состав был смешанным.
Лейб-компанцы обязаны были «выходить к собранию на караул» в 9 часов утра. Во дворец этот новый караул должен был входить в 10 часов, когда происходила смена старого караула. Позже, по приказу А. Г. Разумовского от 4 декабря 1760 года, смену караула перенесли на 12 часов дня. Приказ ландграфа Гессенского от 8 мая 1745 года определил порядок шествия караула ко дворцу: впереди, в одной шеренге, шли кавалергарды, за ними — сержант (вице-сержант) и остальной караул. При возвращении с караула порядок шествия был обратным.
Днем лейб-компанцы занимали всего два поста: два часовых с подчаском (выполнял обязанности посыльного или заменял часового по мере надобности) в обычной или кавалергардской униформе стояли у дверей во внутренние апартаменты императрицы, и один часовой с подчаском охраняли знамя лейб-компании. Ночью добавлялись еще один-два часовых и один-два подчаска. У часовых фузеи были заряжены. В любое время суток во внутренние покои государыни они пропускали только ее личную прислугу, а днем еще и тех сановников и придворных, о которых заранее сообщалось караулу. Кроме того, ночью в ближайшей к спальне государыни комнате или на «галерее» выставлялся «пикет», и на посты часовые ставились от него. В 6–8 часов утра «пикет» «сводился», и служба продолжалась по дневному распорядку. На постах часовые стояли по два часа, ночью могли стоять и по три часа.
Караул лейб-компании в резиденции выставлялся в присутствии императрицы. В ее отсутствие лейб-компанцы занимали посты, только если во дворце оставались «алмазные вещи» государыни или знамя лейб-компании. «Алмазные вещи» в этом случае охраняли сержант (вице-сержант), капрал (вице-капрал) и двенадцать гренадеров, а знамя — капрал (вицекапрал) и пять гренадеров. Отдавать приказы часовым могла только сама государыня, и только ей они на посту отдавали честь. Она могла поручить им, например, следить, чтобы дворцовые кошки (Елизавета Петровна, как известно, панически боялась мышей) не повредили бы певчих птичек в клетках или чтобы прислуга, когда государыня изволила почивать, не шумела. Императрица вообще могла послать одного из часовых куда-нибудь с поручением (в этом случае его заменял подчасок) или снять их ночью с поста. Особенно снисходительно она относилась к кавалергардам, чья униформа была не очень удобна для караульной службы
{259}
.
Во дворцах имелись караульные комнаты, в которых находился возглавлявший караул сержант (вице-сержант), капралы (вице-капралы) и отдыхающая смена гренадеров. 20 ноября 1742 года ландграф Гессенский отдал приказ, касавшийся соблюдения порядка лейб-компанцами, состоявшими в очередном карауле. Капралам и гренадерам запрещалось «отлучаться без спросу» из караула. Если кто из них станет «проситься», то «по рассмотрению» их разрешалось отпустить на один-два часа. В караульной комнате запрещалось кричать, шуметь, играть в карты. Сюда, равно как и во дворец, запрещалось приводить «маркитантов» и иных посторонних со съестными припасами. Общий надзор за порядком в карауле лежал на караульных унтер-офицерах.