Страница 48 из 375
Естественно, лейб-компанцы на службе должны были выглядеть наилучшим образом: умыты, причесаны, выбриты, напудрены, напомажены, быть одеты в чистую, отутюженную (где полагалось — накрахмаленную), подогнанную по фигуре униформу, иметь вычищенную до блеска амуницию, причем все строго установленного образца. Однако люди есть люди! Нередко до идеала было далеко, поэтому по лейб-компании часто повторялись одни и те же приказы. Например, 8 июля 1747 года императрица лично «изустно изволила указать» вице-сержанту князю Григорию Килдишеву и подтвердить «в петергофской команде» капралам и гренадерам, «чтобы они на караул ходили во всякой чистоте и исправности и волосы б были напудрены. И как капралы поведут на часы, то б подтверждали гренадерам, дабы они ходили бодро и не сгибаясь». Конкретно указывалось, чтобы в караул лейб-компанцы ходили в париках с косами, в чистых мундирах, рубахах и галстуках, в чищенных сапогах, с белыми и накрахмаленными штибель-манжетами.
Обращалось внимание и на поведение лейб-компанцев на постах и при смене караула. 30 апреля 1751 года «особливо же и весьма накрепко Ея Императорское Величество соизволила указать, чтоб стоящие на часах и подчасками господа гренадеры на пол отнюдь не плевали, а плевались в платки, тако ж и ружья и сами бы к стене не прислонялись, и стулья к стене близко не ставили (как известно, лейб-компанцам ночью на постах разрешалось сидеть на стульях. —
А. Д.).
И на смену бы ходили через залу порядочно и равно, и сменялись бы исправно». 31 мая того же года поступил «словесный» приказ от капитан-поручика графа А. Г. Разумовского: когда команда лейб-компании пойдет на «пикет», чтоб шла тихо, без стука. «Также и на пикете разговоров бы никаких не чинили»
{254}
.
Выше мы подробно сообщали о штатном составе лейб-компании. Его основу составляли триста гренадеров, состоявших под командой восьми сержантов, шести вице-сержантов, двенадцати капралов и двенадцати вице-капралов. Однако в каждый конкретный момент в таком полном количестве лейб-компания, в случае необходимости, собраться бы не смогла. Оставим в стороне факты исключения из ее рядов и временных арестов за проступки, которые все же были единичными. Основной причиной отсутствия лейб-компанцев в строю являлись отпуска. Отпуска в русской армии предоставлялись офицерам и унтер-офицерам. Краткосрочные (на один-два месяца) не влекли за собой вычетов из жалованья. Долгосрочные (полгода-год) предоставлялись с соответствующими вычетами из денежного содержания. Лейб-компанцам (унтер-офицерам и гренадерам) отпуска предоставлялись постоянно (обычно на два месяца, шесть месяцев и год). Причем количество отпускников одновременно могло быть достаточно велико. Так, в 1744 году еженедельно в отпуске числились от двадцати до тридцати человек, а иногда до ста и более. Близкую к этой картину мы видим и в 1748 году. Случалось, что отпуска получала сразу значительная часть командного состава. Так, в феврале 1745 года в отпуске наряду с 24 гренадерами состояли три сержанта, три вице-сержанта и пять капралов.
Бывало, что лейб-компанцы вовремя не возвращались из отпуска. Обычно они оправдывали свое опоздание болезнью. В этом случае необходимо было представить документ от властей той местности, где лейб-компанец в отпуске проживал. Отсутствие подобного документа влекло наказание. Другой причиной непоявления в строю могла быть болезнь, зафиксированная медиками лейб-компании (сила эта была по тем временам внушительная: лекарь, подлекарь и три фельдшера, у которых еще и стажировались лекарские ученики). Например, в 1744 году, когда лейб-компания отправилась с императрицей в Москву, в Петербурге остались девятнадцать больных. А из Москвы в Киев не могли отбыть еще девятнадцать человек, оставшихся по болезни уже в старой столице. Кроме того, «на карантине» (их не посылали на службу во дворец) находились четыре лейб-компанца, поскольку на их квартирах обнаружились оспа и падучая болезнь. В следующую командировку в Москву, в 1748 году, не смогли отбыть десять больных лейб-компанцев, а из тех, что отбыли, в 1749 году не вернулся своевременно в Петербург и остался лечиться в первопрестольной 21 человек.
В 50-е годы проблемы со здоровьем стали возникать у многих лейб-компанцев — ветераны 25 ноября 1741 года старели! 30 марта 1751 года штаб-лекарь лейб-компании Эгидий обратился с рапортом к А. Г. Разумовскому, в котором заострил внимание капитан-поручика на том, что в аптеке лейб-компании наблюдается большой расход спирта и разных капель. Причина тому — ежедневные посылки гренадерами своих служителей за каплями: «крепительными», «от груди», «от живота», от кашля и проч., — хотя они не числились больными. А в 1753 году тот же Эгидий при осмотре лейб-компанцев обращал внимание на их старость и дряхлость, на наличие серьезных, по сути — неизлечимых болезней: чахотки, цинги, «падучей», грыжи и т. д.
Составлялись списки тех, кто «за болезнями и за старостью к службе ходить не может». 7 октября 1759 года таких было выявлено 35 человек. При осмотре в 1761 году оказалось, что возраст самого старого на тот момент гренадера, Ивана Соколова, — 75 лет, а 27 гренадеров перевалили за пятьдесят. Не лучше обстояло дело и у командного состава. Вице-сержанты Фома Мордовии и Кузьма Якимов имели 71 год и 68 лет от роду. Капралам Матвею Карташеву и Герасиму Картавцеву «стукнуло» по 60 лет и т. д.
{255}
Разумеется, самых старых и немощных отправляли в отставку и заменяли молодыми, но проблема эта стояла постоянно. Правда, бывало и так, что в лейб-компании числились «сверхкомплектные» военнослужащие. Так, 31 августа 1756 года «сверх комплекта» показаны 11 гренадеров
{256}
. Однако в любом случае отсутствие в строю по разным причинам в иные периоды времени довольно значительного числа гренадеров и унтер-офицеров налагало на остававшихся обязанность исполнять службу вне очереди.