Страница 45 из 375
Несмотря на улучшение в целом дисциплины в лейб-компании, некоторые гренадеры продолжали совершать пьяные выходки. В мае 1755 года с караула ушел Никита Корченко и, напившись, «валялся» перед покоями императрицы. Никита Максин, пьяный, вошел в дом гетмана графа К. Г. Разумовского, брата командира лейб-компании, порубил шпагой стекла и побил тростью гетманских людей. Находившийся в карауле Тарас Долгий, напившись «безобразно», «бранил» пытавшихся его унять вице-капрала и четырех гренадеров. Затем снял амуницию, бросил ружье и ушел с поста. За ним был послан барабанщик, которого Долгий едва не изрубил тесаком. В августе 1755 года гренадер Петр Коровин в трактирной драке нанес серьезные раны переводчику петербургской полиции. Под арестом Коровин просидел почти целый год. В ноябре 1755 года сильно пьяный гренадер Василий Поливанов, обидевшись на завсегдатаев трактира, искромсал шпагой все, что попалось ему в заведении под руку, но, протрезвев, признал свою вину и согласился возместить трактирщику убытки. Раскаяние его, однако, продолжалось недолго. Помещенный под арест, пока шло разбирательство, он нашел возможность напиться, в чем ему составил компанию сидящий по соседству Долгий. После этого собутыльники занялись каждый своим делом: Поливанов принялся избивать еще одного бывшего с ними арестанта — флейтщика, а Долгий сбежал из-под ареста «на пристань». Поливанова за все эти художества заковали «в ножные железа», а Долгого, поймав, посадили «на цепь»
{242}
.
Между тем капитан лейб-компании стала испытывать большие проблемы со здоровьем. В 1755 году иностранные дипломаты сообщали, что Елизавета Петровна «харкала кровью, задыхалась, постоянно кашляла, у ней пухли ноги». В 1756 году здоровье государыни не улучшилось. В этой обстановке русские вельможи все больше искали расположения наследника престола великого князя Петра Федоровича. Шуваловы пытались наладить контакты с великой княгиней Екатериной Алексеевной. Подпоручик лейб-компании граф Петр Иванович продолжал свою кипучую деятельность. В 1755 году императрица одобрила предложение Сената приступить к генеральному межеванию, то есть определению точных границ земельных владений, и П. И. Шувалов возглавил Межевую канцелярию. В том же году, по его настоятельному ходатайству, началась передача казенных металлургических заводов в частные руки, то есть их приватизация по бросовым ценам. Доходные предприятия «разошлись» по рукам вельмож. Сам Петр Иванович получил лучшие на Урале Гороблагодатские заводы, к которым было приписано 20000 крестьян. Он заплатил за них 40000 рублей, а ежегодно дохода они давали до 200000 рублей. В 1756 году, также по проекту графа, был открыт Медный банк, который он же и возглавил. Банк должен был обеспечивать дворян и предпринимателей выгодными кредитами. Огромные ссуды в банке брали вельможи, в том числе и сам его организатор
{243}
.
22 февраля 1756 года английский посланник Ч. Уильямс сообщил канцлеру графу А. П. Бестужеву-Рюмину, что получил из Лондона текст англо-прусского трактата. Именно с этого момента Бестужев начал терять политическое влияние и престиж в глазах императрицы, что привело к его отставке и ссылке в 1758 году. Рушилась созданная им система: доселе дружественная Англия перешла в стан врага России — Пруссии, а Россия вынуждена была сближаться с Францией, которая доселе считалась ее противницей. В итоге 31 декабря 1756 года Россия присоединилась к Версальскому договору, направленному против Пруссии и Англии. В преддверии войны, которая позже получила название Семилетней, императрица образовала высший орган по военным и политическим вопросам — Конференцию при высочайшем дворе. Ее членами («конференц-министрами») стали братья А. И. и П. И. Шуваловы. Кроме того, Петр Иванович в 1756 году получил должность генерал-фельдцейхмейстера (начальника артиллерии). На этом посту подпоручик лейб-компании проявил свой организаторский талант: русская артиллерия резко улучшилась в качественном отношении. Так называемые «шуваловские» гаубицы и единороги были более скорострельными и эффективными, нежели иные отечественные, да и в целом неприятельские орудия. Правда, созданный тогда же отдельный корпус под его началом хорошей боеспособности на полях Семилетней войны не показал.
5 сентября 1756 года, в день своих именин, Елизавета Петровна пожаловала капитан-поручику лейб-компании графу А. Г. Разумовскому чин генерал-фельдмаршала. Тогда же она подарила своему тайному супругу Аничков дворец в Петербурге. 21 сентября 1756 года подпоручик лейб-компании граф И. С. Гендриков был произведен в генерал-поручики.
Падение канцлера Бестужева сопровождалось ростом политического влияния вице-канцлера и поручика лейб-компании графа М. И. Воронцова. Он вовремя выказал себя сторонником нового фаворита императрицы И. И. Шувалова и стал сближаться со своими товарищами по лейб-компании А. И. и П. И. Шуваловыми. Не случайно государыня распорядилась в том же 1756 году, чтобы вечно нуждавшийся вице-канцлер стал ежегодно получать по 6000 рублей «столовых денег». Кроме того, Воронцову увеличили земельные владения в Лифляндии, а в Кексгольмском уезде он получил 3700 крестьян
{244}
.
В 1757 году Воронцов, чтобы наконец решить проблему недостатка средств для ведения «вельможной» жизни, занялся, по примеру своего предприимчивого брата Р. И. Воронцова, поставками хлеба. Компания, к которой он примкнул, закупала зерно и муку в Петербурге, Лифляндии и Эстляндии и отправляла в Швецию. Затем, в 1758 году, он получил в свои руки казенные медеплавильные заводы и рудники на Урале.
14 февраля 1758 года был арестован канцлер граф А. П. Бестужев-Рюмин. Окончательно его сгубила интрига, связанная с будущим престолонаследием. В момент очередного ухудшения состояния императрицы у Бестужева возник проект воцарения после смерти Елизаветы Петровны не эксцентричного и вызывавшего у многих антипатию великого князя Петра Федоровича, а его малолетнего сына Павла Петровича при регентстве его матери — Екатерины Алексеевны. Слухи об этом начали расползаться при дворе и стали известны Елизавете Петровне (едва ли не от И. И. Шувалова), которая расценила действия Бестужева как организацию дворцового переворота. Правда, хитрый Бестужев заблаговременно уничтожил компрометирующие его документы; поэтому, не имея доказательств, наказание ему ограничили, помимо лишения всех чинов, ссылкой в имение.