Страница 46 из 375
Для нас все это важно еще и потому, что новым канцлером 23 ноября 1758 года императрица назначила поручика лейб-компании М. И. Воронцова; одновременно с назначением вечно нуждающийся Воронцов получил 40000 рублей. Однако пользоваться всеми преимуществами высшего чиновника империи он не мог. В последние годы постоянно больная Елизавета Петровна почти никого не принимала — исключения не делалось даже для высших должностных лиц государства. Поэтому, чтобы донести до нее какие-либо свои соображения, Воронцову приходилось прибегать к посредничеству фаворита И. И. Шувалова, который в конце царствования Елизаветы Петровны сделался прямо-таки всесилен. Отсюда постоянное заискивание канцлера перед «вельможей в случае».
Высочайшее положение племянника, разумеется, шло на пользу неугомонному подпоручику лейб-компании графу П. И. Шувалову, который в это время к своим многочисленным должностям и обязанностям прибавил еще и пост вице-президента Военной коллегии
{245}
.
В 1757–1758 годах состав лейб-компании почти не пополнялся: в гренадеры были зачислены всего восемь человек — четверо из гвардии, трое из армейских полков, один новобранец прежде нигде не служил. Все они были людьми молодыми
{246}
.
При этом людская убыль в лейб-компании была значительной. 11 февраля 1757 года умер капрал Федор Васьков, 16 марта 1758 года — капрал Василий Киселев, 12 ноября 1758 года — капрал Ларион Волков. Умерли также несколько гренадеров.
25 ноября 1758 года из лейб-компании были исключены капралы Василий Талеров и князь Василий Вадбольский (подполковниками — с повышением на три ранга), капрал Герасим Рахманинов (премьер-майором — с повышением на два ранга), гренадеры Осип Свешников, Демид Масленников, Иван Ширков, Андрей Шуринов, Кирилл Гриницкий, Тихон Чигарев, Иван Свиязев, Никита Максин, Тимофей Лебедев, Иван Игренев, Иван Клюев, Гаврила Наумов, Василий Жегулин, Михаил Пузанов (премьер-майорами — с повышением на два ранга, поскольку они уже имели капитанский ранг), Григорий Троцкий и Федор Пущин (секунд-майорами — с повышением на три ранга). Часть из них определили «к статским делам».
В тот же день в сержанты были произведены Петр Языков, князь Григорий Килдишев и Григорий Съедин, в подпрапорщики — Иван Бурцев, в вице-сержанты — Максим Андреев и Сергей Станиславский. В 1757 году капралом стал Наум Щукин, а в 1758 году — Алексей Тарасов, Андрей Романов, Василий Чернов, Иван Сеченов, вице-капралом — Андрей Храповицкий
{247}
.
Из проступков лейб-компанцев в эти два года самым заметным стала стычка 17 сентября 1758 года в бильярдной на Большой Морской улице в Петербурге. Играли гренадеры Яков Возницын и Федор Смольянинов. К ним подошел гренадер Александр Шванвич, чем вызвал недовольство Смольянинова, который крикнул, чтобы Шванвич отошел от бильярда, и толкнул его в грудь. Драка переросла в бой на шпагах, и в итоге оба получили ранения
{248}
.
Если судить по именному списку лейб-компании, последнее пополнение ее рядов происходило в 1759 году (правда, в «Сборнике биографий кавалергардов» говорится, что новые гренадеры в лейб-компании появлялись и в 1760 году). При этом пополнение 1759 года было рекордным: в гренадеры были зачислены 78 человек, из которых 59 ранее служили в трех гвардейских полках (Конногвардейском, Семеновском и Преображенском), семнадцать состояли обер-офицерами армейских полков, один был дворцовым конюхом и еще один — шведский дворянин, решивший попытать счастья на русской службе
{249}
. В 1759 году был отставлен из лейб-компании подпрапорщик Григорий Травин (подполковником, с повышением на два ранга). В 1760 году «за продерзости» были отправлены в армейские полки гренадеры Иван Сумароков, Александр Шванвич и Федор Смольянинов (первые два — поручиками, а последний — капитаном), а также гренадер Василий Егачев (сержантом, с потерей офицерского ранга) — за беспробудное пьянство и «буйство» и ложное употребление формулы «слово и дело». Из других изменений в кадровом составе заслуживают упоминания перевод в Военную коллегию поручиком гренадера Гаврилы Корсакова, производство в этом же году в вице-сержанты Ивана Жихманова и в капралы — Ивана Богомолова, а также смерть в 1761 году квартирмейстера Семена Бровкина
{250}
.
Граф М. И. Воронцов в 1759 году, по своему обыкновению, обратился к государыне с «денежной» просьбой, не в первый раз уже предложив «Кексгольмские деревни взять к придворному ведомству в залог», а взамен — выдать ему, «если не вдруг, то в несколько лет, 150 тыс. р.» с выплатой долга в течение десяти лет. В случае если императрица посчитает эту сумму чрезмерной, канцлер и поручик лейб-компании просил выдать ему в долг из Монетной канцелярии 60 000 рублей с возвратом также в течение десяти лет. Судя по всему, положительного ответа эта его просьба не получила.
Впрочем, императорская казна была не единственным источником, из которого черпал Воронцов. Так, в 1760 году французский посланник теперь уже дружественного России двора барон де Бретейль обеспечивал тайным «пенсионом» жену Михаила Илларионовича — Анну Карловну, а сам канцлер получил «на мебель для своего дворца» 50 000 рублей. Это, однако, не мешало Воронцову, в условиях ухудшения состояния здоровья императрицы, все больше ориентироваться на официального наследника престола великого князя Петра Федоровича, бывшего поклонником Фридриха II, с которым воевали и Россия, и Франция. Поэтому канцлер закрывал глаза на деятельность в Петербурге прусских шпионов и старался смягчить режим управления завоеванной территории Восточной Пруссии (способствовал уменьшению суммы контрибуции и не допустил сбора рекрутов в русскую армию).
Просьба подпоручика лейб-компании графа И. С. Гендрикова в 1760 году об уплате казной его долгов также не была утверждена Елизаветой Петровной.
Что же касается двух других высших чинов лейб-компании — братьев Шуваловых, то Александр Иванович в 1760 году был назначен сенатором, а Петр Иванович получил в 1761 году табачный и винный откупа в Астраханской и Тобольской губерниях, но вскоре тяжело заболел и вынужден был отказаться от целого ряда должностей
{251}
.