Страница 43 из 375
В 1749 году императрица снова отправилась в Москву. Это путешествие не сопровождалось таким обилием проступков лейб-компанцев, как предыдущее. Их, можно сказать, можно пересчитать на пальцах. По дороге произошла драка, во время которой гренадер Петровский без видимой причины поколотил дубиной «смертно» гренадеров Егачева, Попова и Чернова. Когда его стали унимать, он закричал «слово и дело». Эта формула тогда, как известно, означала разбирательство в Тайной канцелярии. Но ее глава, поручик лейб-компании граф А. И. Шувалов, не придавал значения словам, вырывавшимся, случалось, из уст пьяных лейб-компанцев. Уже в Москве пьяные «господа поручики» как-то бросали из окон Лефортовского дворца, где они квартировали, камни в часовых из армейских полков. Да еще сохранились сведения о рукоприкладстве, которое позволил себе вице-сержант лейб-компании князь Григорий Килдишев по отношению к поручику Колмогорскому и его жене в ответ на публичное оскорбление
{228}
.
В 1749 году было произведено медицинское освидетельствование лейб-компанцев, поскольку некоторые из них на основании какого-либо недуга, а то и целого «букета» болезней стали проситься в отставку либо желали перевода на гражданскую службу. Подпрапорщик Григорий Травин называл в качестве причины «цинготную болезнь» в ногах; гренадер Матвей Карташев — «дряхлость и слабость»; гренадеры Михаил Пузанов и Николай Федоров — «падучую болезнь»; гренадер Тимофей Татаринов — обмороки, в голове «шум», глухоту на правое ухо, кровохарканье, растущий на груди «горб», болящие ноги; гренадер Иван Богомолов — частые обмороки и чахотку; гренадер Иван Жихманов — «шум» в голове; гренадер Кирилл Гриницкий — то, что «пришел в старость и дряхлость, и к тому же глух», гренадер Иван Ширков — «отдышку» и то, что «ногами весьма болен», гренадер Демид Масленников утверждал, что «три года одержим очною (глазною. —
А. Д.)
болезнью и животом скорбен»; капрал Андрей Шуринов жаловался на «каменную болезнь и ипохондрию»; гренадер Иван Игренев был «болен головой», не слышал на левое ухо, имел грыжу; гренадер Архип Коротков был «болен животом», страдал от грыжи и головной боли. Однако их прошения удовлетворены не были
{229}
. Возникает вопрос: почему больных и одряхлевших (в основном им было около сорока и более лет) лейб-компанцев императрица не отпустила, хотя среди них не все отличались примерным поведением? Очевидно, Елизавета Петровна рассчитывала на преданность этих ветеранов.
С 1750 года полномочным помощником А. Г. Разумовского в командовании лейб-компанией становится подпоручик граф И. С. Гендриков
{230}
. Разумовский, имея несколько должностей, уже давно, как мы знаем, передоверял свои обязанности адъютантам, что осуждалось лейб-компанцами. Теперь на делах лейб-компании целиком сосредоточился входящий в нее Гендриков, что, впрочем, не оказало значительного влияния на ее повседневное существование. Во всяком случае, дисциплина хромала, как и прежде.
Среди особо злостных нарушителей отмечен гренадер Карп Смирнов. Чуть ли не всякий день он был пьян, ходил по кабакам, пропивал вещи, в том числе форменные и амуничные, а 27 июля 1750 года, будучи назначен в караул дневальным, он явился на службу «в нагольной шубенке и туфлях». В конце концов его посадили под арест, откуда, однако, он уходил самовольно по своим делам. 11 февраля 1751 года, например, ушел с гауптвахты играть в карты к гренадеру Василию Ларионову, а 15 мая, все еще отбывая наказание, отправился на квартиру к гренадеру Федюнину и пил с ним. Каждый раз срок пребывания Смирнова под арестом продлевался и в итоге составил 30 недель. И только после этого его отчислили из лейб-компании (см. выше). 2 февраля 1750 года сержант Михаил Охлестышев на время отпустил с караула гренадера Ивана Ярцева на квартиру. Но он пошел «в винный погреб» и в караул уже не вернулся. Позже выяснилось, что прямо «в погребе» он отобрал у солдата-преображенца «волчью» шубу, а затем проиграл ее в карты. 8 января 1751 года гренадеры Кирилл Сургучев и Степан Иванов пришли на квартиру камердинера великого князя Петра Федоровича — Карновича и хорошенько побили его дворовых. Заодно досталось брату, жене камердинера и ее подруге. 5 сентября 1750 года гренадер Летошний так избил свою жену, что она скончалась. Императрица велела посадить его под арест, но под суд Летошнего не отдали и оставили в лейб-компании
{231}
, поскольку выяснилось, что причиной побоев стала небеспричинная ревность.
Неприятная история, не имевшая, правда, особых последствий, произошла 31 мая 1752 года. У вице-капрала Семена Бровкина собрались лейб-компанцы. Как водится — выпили, поссорились, и в пьяном разговоре хозяин назвал капрала Алексея Языкова «изменником». После пирушки вице-капрал Иван Елчанинов донес об этом случае почему-то не по команде, а дежурившему во дворце генерал-адъютанту А. Б. Бутурлину. (Лейб-компанцы в подчинении генерал-адъютантов не состояли, и, следовательно, Елчанинов «вынес сор из избы», что в лейб-компании не приветствовалось.) Дело было взято в производство Тайной канцелярии, и там поручик лейб-компании граф А. И. Шувалов быстро установил, что за словами подгулявшего Бровкина ничего нет, и вице-капрала оштрафовали удержанием половины оклада за то время, пока он находился под следствием по этому делу.
В 1752–1754 годах в гренадеры лейб-компании были зачислены одиннадцать человек — все, кроме одного, происходили из дворян, что соответствовало проводимой кадровой политике. Семеро из них были обер-офицерами армейских полков, трое — из гвардии и один — из военного флота. Все были грамотны, а десять, очевидно за молодостью лет, — не женаты. Лишь один из них позже умер на службе
{232}
.
Сохранились сведения и о других кадровых изменениях в 1752–1754 годах. Умерли 24 мая 1752 года вице-капрал Григорий Кожевников и 8 октября 1752 года — капрал Степан Шерстов, а также несколько гренадеров. 13 мая 1754 года был «пожалован» в отставку с чином секунд-майора (с повышением на три ранга) гренадер Иван Сычевский
{233}
. 24–25 ноября 1754 года получила повышение по службе целая группа лейб-компанцев: в капралы из вице-капралов произвели Герасима Рахманинова и Алексея Языкова, вице-капралами были назначены гренадеры Фома Мордовии, Кузьма Евдокимов, Иван Жихманов, Ефим Мартьянов, Митрофан Лебедев, Артемий Русаков, Иван Богомолов, Григорий Бутлеров и Иван Сеченов
{234}