Страница 42 из 375
, который, видимо, вошел во вкус военной службы. Ибо вряд ли против воли фаворита императрица назначила его в сентябре 1748 года подполковником Конной гвардии. То есть Разумовский теперь командовал не только лейб-компанией, но и одним из гвардейских полков
{222}
.
Граф Петр Иванович Шувалов, подпоручик лейб-компании, камергер и сенатор, был человеком весьма деятельным. Он интересовался прежде всего вопросами внутренней политики и экономического развития страны. Ему принадлежит немало различных «прожектов», которые он предлагал императрице ради блага страны, ее подданных, никогда при этом не забывая и личных интересов. В собственноручной записке, перечисляющей подобные инициативы, граф начало своей государственной деятельности отнес к 1748 году. Тогда, по его инициативе, армейская пехота была увеличена на 50 батальонов, что дало возможность увеличить состав каждого пехотного полка с двух батальонов до трех. В 1749 году была увеличена численность мушкетеров, а главное — гренадеров в каждом полку. Позже даже были созданы четыре гренадерских полка. Справедливости ради надо отметить, что П. И. Шувалов начал подавать свои «прожекты» еще в 1745 году. Тогда он предложил установить единую для всей страны цену на соль (продажа которой населению была казенной монополией), что сулило государству серьезный доход. Но Сенат отклонил это предложение. В 1747 году Шувалов вновь предложил, в целях пополнения казны, установить единую цену на соль и вино (тоже продававшееся населению в казенных кабаках). На этот раз Сенат согласился. При этом подпоручик лейб-компании не забывал и собственный карман. В 1747–1748 годах он получил из казны на откуп тюлений и китовый промыслы на Ладожском озере, Каспийском и Белом морях (в последнем случае — вплоть до Гренландии). Кроме того, в 1751 году П. И. Шувалов был назначен генерал-адъютантом и пожалован в генерал-аншефы. В том же году ему и его брату, поручику лейб-компании, генерал-адъютанту и графу А. И. Шувалову, были даны под команду армейские дивизии
{223}
.
5 сентября (на именины императрицы) в 1748 году кавалером ордена Святого Александра Невского стал подпоручик лейб-компании граф И. С. Гендриков. Постоянно просивший у императрицы «деревеньки» в Лифляндии и Великороссии и деньги на покрытие долгов поручик лейб-компании вице-канцлер и граф М. И. Воронцов в 1750 году получил взаймы из казны 20000 рублей. Но, конечно же, этого не хватало на строительство нового «каменного дома», на содержание «людей, экипажей, ливреи, платья богатого... на иллюминации» и прочее, что необходимо было для поддержания его и его супруги высокого статуса. Кроме того, на свои именины (5 сентября) в 1751 году Елизавета Петровна наградила вице-канцлера орденом Святого Андрея Первозванного
{224}
.
Вскоре, однако, судьба Воронцова повисла на волоске. Это было связано с самым крупным внутриполитическим событием 1748 года — падением Лестока, к чему приложил руку канцлер граф А. П. Бестужев-Рюмин. Лесток не имел никакого отношения к лейб-компании, но был одним из руководителей (а по мнению некоторых мемуаристов — руководителем) переворота 25 ноября 1741 года. Арестовали его 13 ноября. Вначале лекарь-интриган сидел под домашним арестом, но, поскольку от всех обвинений он отказывался, его перевели в Петропавловскую крепость и пытали. Лесток продолжал отрицать свою вину, которая, как считалось, касалась прежде всего сношений с дипломатами враждебных России государств (Франции, Пруссии и Швеции) и получения от них «пенсионов»; все это связывали с подготовкой «перемены нынешнего царствования», то есть с передачей престола великому князю Петру Федоровичу. Вместе с женой Лестока продержали в крепости до 1753 года, а после отправили в ссылку. Что же касается М. И. Воронцова, то у А. П. Бестужева-Рюмина о его связи с Лестоком имелись доказательства — перлюстрированные письма, и они были представлены императрице. Но Елизавета Петровна не стала арестовывать Воронцова. Вероятнее всего, она сочла, что ее бывший секретарь не был активным участником интриги, которую вел Лесток; сыграло, вероятно, роль и то, что Воронцов состоял «в свойстве» с государыней
{225}
.
В сентябре 1749 года в Москве произошло событие, резко увеличившее политическое влияние клана Шуваловых. Новым фаворитом государыни стал Иван Иванович Шувалов, племянник офицеров лейб-компании графов А. И. и П. И. Шуваловых. Основная «заслуга» в этом деле принадлежала жене П. И. Шувалова — подруге императрицы, статс-даме и графине Мавре Егоровне Шуваловой. Новый фаворит был пожалован в камер-юнкеры двора, а затем, в 1751 году, — в камергеры. В связи с его возвышением обеспокоился канцлер граф А. П. Бестужев-Рюмин, поскольку он давно уже не ладил с братьями Шуваловыми
{226}
. Считается, что с появлением нового фаворита тайный муж государыни капитан-поручик лейб-компании А. Г. Разумовский свое влияние не утратил. В общем и целом — да. Но все же Разумовскому, как и поддерживаемому им Бестужеву-Рюмину, пришлось потесниться: Иван Иванович Шувалов с годами становился все более могущественным, а из-за его спины «выглядывали» его дядюшки-лейб-компанцы.
Жизнь внутри лейб-компании в 1748–1749 годах текла без особых потрясений. По-прежнему совершались «продерзости». Гренадер Петр Замятнин был 19 мая 1748 года посажен под арест за то, что пришел пьяным «в караул». На следующий день, находясь под арестом, он опять напился. В результате его отчислили из лейб-компании. В том же году гренадер Ефим Жуков был уличен в краже крестьянской лошади и лошадиной сбруи, за то же был отчислен (см. выше). 11 августа 1748 года два гренадера, Сергей Станиславский и Николай Рославлев, вышли в караул одетыми не совсем по форме: их перчатки не имели «раструбов». Заметивший это дежурный сержант Матвей Ивинский не разрешил им вставать на посты, а велел оставаться в караульной комнате вестовыми. Но гренадеры пожаловались адъютанту Разумовского Сумарокову, который и освободил их от обязанностей вестовых. По этому поводу Ивинский специально рапортовал А. Г. Разумовскому. Виноватым в происшедшем был, конечно, сам Разумовский, который передоверял свои обязанности адъютанту, в лейб-компании не состоявшему. Отмена людьми посторонними приказов начальствующих лиц лейб-компании не могла не сказаться на их авторитете среди рядовых лейб-компанцев
{227}
.