Страница 31 из 375
В реляции от 6 февраля Финч сообщал, что «вчера» канцлер (князь А. М. Черкасский) и вице-канцлер (А. П. Бестужев-Рюмин) «говорили с Мардефельдом (прусским посланником. —
А. Д.
) по приказу государыни» о содействии прусского короля избранию ландграфа Гессенского герцогом Курляндским. О том же они говорили и с французским посланником Шетарди
{149}
. Как видим, Гессенский продолжал претендовать на вакантный (после свержения Бирона) курляндский престол. И в этом ему пыталась помочь Елизавета Петровна.
10 февраля 1742 года последовало еще одно пополнение лейб-компании. Гренадерами были зачислены 23 человека: Преображенского полка писарь, четыре капрала и девять солдат, Семеновского полка два сержанта, фурьер и четыре солдата, Конногвардейского полка капрал и «берейторский ученик». Большинство из них происходили из дворян — тринадцать, двое были из «церковников», остальные из «простых» сословий и сословных групп. В основном новое пополнение имело небольшой стаж службы в гвардии: восемь — с 1725–1730 годов, остальные — с 1732–1741 годов. Лишь один до того служил в армии (с 1724 года). Восемнадцать новобранцев были грамотны; соответственно, неграмотны — пять. Семеро из них умерли на службе и лишь один, Семен Бровкин, в 1746 году был произведен в вице-капралы. Пятеро были исключены из лейб-компании и двое по разу находились под арестом
{150}
. Кроме того, 21 февраля в гренадеры из армейских прапорщиков был принят Гаврила Шерагородский. Происходил он из польской шляхты, был грамотен и не женат. В 1746 году исключен из лейб-компании «за продерзости» и выпущен в армию поручиком, а до этого шесть раз попадал под арест
{151}
.
Февральское пополнение отличалось, по преимуществу, дворянским происхождением. Причем помимо основных «доноров», Преображенского и Семеновского полков, в лейб-компанию, как мы видим, стали вливаться люди и из других частей и служб. К «седым ветеранам» почти никто из них не принадлежал, то есть виден курс на «облагораживание» и омоложение лейб-компании. Будущих закоренелых нарушителей воинской дисциплины среди «призыва» февраля 1742 года немного.
В феврале Елизавета Петровна с приближенными, положенным штатом придворных и с лейб-компанией отправилась на коронацию в Москву. В дороге с лейб-компанцами случались происшествия. Так, 16 февраля гренадер Конон Осипов участвовал в нападении на армейского капитана, отобрании у него лошади и избиении его крестьянина. Гренадер Иван Локтев явился на квартиру, где стоял на постое, пьяным и разбил окна в доме. Гренадер Иван Сычев позволил себе «бранить» капрала, торопившего его с выездом с места стоянки. Гренадер Степан Мячков «бранил» сержанта и брал себе «самовольством» лучших лошадей. Разумеется, эти прегрешения в те времена не считались слишком тяжкими. Но вот случай посерьезней: во время торжественного въезда императрицы в Москву, 27 февраля, в самовольной отлучке оказались два капрала и 58 гренадеров
{152}
, которые в основном отстали в дороге.
18 марта в Москве в лейб-компанию был назначен священник. Им стал Иван Комаровский, служивший до этого священником Преображенского полка
{153}
.
Подготовка к коронации затянулась. В частности, надо было пошить кавалергардскую униформу, подготовить оружие и амуницию для 68 кавалергардов, обеспечить их лошадьми. Но последнее сделано не было. Кавалергарды из лейб-компанцев своих лошадей так и не получили. Лошадей со всем убором для них «занимали» в Конногвардейском полку
{154}
.
В древней столице лейб-компанцы также позволяли себе проступки и «бесчинства». В марте гренадер Степан Мячков трижды сидел под арестом: за драку на квартире, за нанесение обиды дворцовому пивовару и за «ослушание» приказа сержанта Никиты Савина. Уже отмечалось, что и по пути в Москву Мячков «бранил» своего сержанта. Тот не нашел ничего лучше, как связать строптивого подчиненного и рапортовать об этом ландграфу Гессенскому. Гренадер Дементий Дубов 19 марта ушел «самовольно» с караула во дворце, напился пьяным и был найден спящим в снегу у дворца работными людьми, которые и привели его в караульное помещение. Тогда же напился, будучи в карауле во дворце, гренадер Гречухин. Он привел в караульное помещение двух неизвестных «мужиков», и только капрал Талеров его еле унял
{155}
.
Коронация Елизаветы Петровны состоялась 25 апреля 1742 года в Москве. К этому дню под арестом за самовольные отлучки, пьянство и пререкания с унтер-офицерами находились двенадцать лейб-компанцев, и императрица накануне коронации объявила им «амнистию»
{156}
. В самом торжестве лейб-компания приняла весьма заметное участие. Так, во время процессии перед каретой императрицы ехали сорок конных кавалергардов с унтер-офицерами под командой подпоручика А. И. Шувалова. С левой стороны кареты государыни ехал верхом поручик М. И. Воронцов. Следом за императорской каретой двигалась карета голштинского принца, а за ней еще сорок верховых кавалергардов с унтер-офицерами под командой подпоручика П. И. Шувалова. Капитан-поручик ландграф Гессенский следовал один в придворной карете. Двенадцать гренадеров лейб-компании исполняли обязанности ездовых при каретах. Всего лейб-компанцев всех чинов в процессии участвовало 92. Во время самой коронации «на часах» на ступенях трона стоял прапорщик Грюнштейн
{157}
.
По случаю коронации офицеры лейб-компании получили награждения и пожалования: ландграф Гессенский — чин генерал-фельдмаршала, А. Г. Разумовский — ордена Святого Андрея Первозванного и Святого Александра Невского, а также придворный чин обер-егермейстера (распорядителя императорской охоты), М. И. Воронцов, А. И. и П. И. Шуваловы — ордена Святого Александра Невского. Кроме того, супруги офицеров лейб-компании — А. К. Воронцова и М. Е. Шувалова — были пожалованы статс-дамами двора, а ландграф Гессенский с супругой получили дом в Немецкой слободе
{158}
.