Страница 20 из 375
. Н. И. Павленко либо пишет, что арест вышеназванных лиц был произведен «одновременно» с арестом императора и его родителей, либо не акцентирует внимание на очередности событий
{88}
.
Разберем этот вопрос. Разделение роты на марше было делом опасным. Конечно, лучше было сразу арестовать всех влиятельных лиц. Но тогда приходилось уменьшать численность ядра роты, которое сопровождало Елизавету Петровну ко дворцу. Историки пишут об отделявшихся «группах» или «отрядах». На самом деле следует говорить о капральствах в 20–30 человек — низших пехотных подразделениях во главе с капралом. Но тогда тремя-четырьмя капральствами дело не ограничивается. Ведь авторы назвали 10–11 адресов! Тогда на эти цели была бы разослана вся рота, и Елизавете Петровне пришлось бы подъехать к Зимнему дворцу «сам-четверт»: только с Воронцовым, Лестоком и Шварцем. Конечно, такого замышлять никто не мог. Более того, Елизавете нужно было присутствие максимального числа гренадеров. Хотя и была договоренность с солдатами Семеновского полка, но об осторожности следовало помнить. По нашему мнению, цесаревна не могла себе позволить отделить от роты даже три-четыре капральства. Мы считаем, что правы мемуаристы, уточнявшие, что аресты влиятельных лиц были произведены уже после ареста Брауншвейгской фамилии.
Итак, Елизавета Петровна со спутниками в санях и гренадерская рота приближаются к Зимнему дворцу. У начала Невского проспекта, не доходя до дворца (Е. В. Анисимов уточняет: на Адмиралтейской площади), во избежание шума, по одним сведениям — по совету гренадеров, а по другим — решив сама, Елизавета Петровна вышла со спутниками из саней и продолжала путь пешком. Но она прошла немного: женщина в длинном платье по снегу не могла угнаться за гренадерами, и те взяли ее на плечи и так донесли до дворца. Все мемуаристы и авторы отмечают, что семеновский караул никакого сопротивления не оказал. Далее детали расходятся. Одни опускают подробности. Другие говорят, что цесаревна (с частью сопровождавших ее лиц и солдат) вошла в караульные комнаты. Здесь Елизавета Петровна обратилась к офицерам и солдатам отдыхающей смены караула. Те на коленях присягнули ей и дружно согласились «все сделать», что ни повелит цесаревна, кроме четырех офицеров, проявивших «нерешительность». Их тут же заперли в комнате. И разломали по приказу цесаревны барабаны. Позье и Бишинг уточняют, что действовать Елизавета Петровна и ее окружение начали еще до прихода в караульные комнаты. У Позье все исходило от самой цесаревны: она сразу подошла к семеновским часовым, «после нескольких слов» те позволили себя сменить преображенскими гренадерами. И после такая смена караула прошла по всему дворцу. Бишинг приписывал распоряжение поломать барабаны Лестоку. Кроме того, Лесток якобы распорядился не просто сменить на постах семеновцев, но поставить рядом с каждым из них по преображенцу. После успеха в караульных комнатах часовые на постах не оказывали сопротивления, кроме одного унтер-офицера, который сразу же был арестован. Наконец, осталось арестовать хозяев Зимнего дворца. Для этого было отряжено капральство (ряд авторов говорят о 30 гренадерах). От Миниха и Шетарди дошла версия, что в спальню правительницы пришла сама Елизавета Петровна в сопровождении капральства и разбудила спящую фразой, ставшей хрестоматийной: «Сестрица, пора вставать!» Современные авторы считают более вероятным, что цесаревна приказала Лестоку и Воронцову с гренадерами арестовать Анну Леопольдовну, Антона-Ульриха, фрейлину Менгден вкупе с Иваном VI и его новорожденной сестрой. Этих лиц отвезли в дом Елизаветы Петровны. Сюда же доставили арестованных и побитых солдатами Миниха и Остермана, а также Головкина и Менгдена. Остальные: принц Людвиг Брауншвейгский, Левенвольде, Лопухины и т. д. — находились под домашнем арестом. Всех арестованных, по замечанию одного из них, Миниха, вскоре отправили в крепость
{89}
.
К. А. Писаренко сообщает важную деталь, связанную со столь легким захватом Зимнего дворца Елизаветой Петровной, ее спутниками и преображенскими гренадерами. В ночь с 24 на 25 ноября во дворце в карауле стояла первая рота Семеновского полка под командой капитан-поручика Ивана Никифоровича Рудакова — человека, преданного цесаревне. О нем известно, что в полку он служил давно — с 1715 года, а последний чин получил недавно — в 1740 году. Автор считает, что именно Рудаков «обеспечил беспрепятственное проникновение преображенцев во дворец». Мы помним, что мемуаристы и авторы говорили о четырех семеновских офицерах, арестованных из-за проявленной «нерешительности». Это были обер-офицеры роты Рудакова: поручик князь Несвижский, подпоручики Пущин и Протопопов и прапорщик Приклонский. Очевидно, они не были в курсе замыслов своего ротного командира. Елизавета Петровна поручила Рудакову командовать охраной Зимнего дворца, куда она перебралась сразу же, в первые два дня своего царствования. И позже его привлекали к команде караулом и не в очередь
{90}
.
Таким образом, елизаветинский дворцовый переворот 25 ноября 1741 года оказался столь же бескровным, что и миниховский. Однако второй отличался от первого еще и мерой ответственности его участников: одно дело было свергать ретента (Бирона) и отнюдь не покушаться на законного монарха (Ивана VI), а другое дело — свергать именно этого законного монарха. По законодательству (начиная с действовавших тогда норм Уложения 1649 года) уже умысел на нанесение вреда здоровью государя или на свержение его с престола карался смертью, не говоря уже о действии. Все же незаконность совершенного Елизаветой Петровной со сторонниками действия, ее и их безусловное преступление перед законом оправдываются тем, что в правление императрицы Елизаветы Россия пережила впечатляющее развитие экономики (прежде всего крупной промышленности), культуры, укрепила свой статус великой державы, а ее армия покрыла себя неувядаемой славой. Вряд ли таких высот страна смогла бы достичь в правление Брауншвейгской династии.