Страница 16 из 375
. Кроме того, у правительницы не было ощущения, что вся гвардия пойдет за Елизаветой. Судили прежде всего по поведению офицеров. Мы помним, как цесаревна говорила иностранным дипломатам о том, что «все гвардейские офицеры русского происхождения за нее», потом она остановилась на пятидесяти четырех, а осенью уже такого рода речей не было. И. В. Курукин делает вывод о «достаточно лояльном» отношении гвардейских офицеров к режиму
{63}
. Но кто мог подумать, что во главе рядовых встанет сама Елизавета Петровна?!
Говоря о солдатской массе, следует обратить внимание на два обстоятельства, косвенно способствовавших елизаветинскому перевороту. При императрице Анне Ивановне в Петербурге и его окрестностях были построены казармы или, как замечает Манштейн, «скорее слободы для пехотных гвардейских полков, до сих пор размещавшихся по домам обывателей». И далее: «Так как в такой казарме полк был весь собран в одном месте, а офицеры, по милости дурной дисциплины, не были обязаны тут жить все в одно время, то этот порядок значительно облегчил предпринятую царевной Елизаветой революцию». Фельдмаршал Миних, со свойственной ему «скромностью», сказал, что «гвардейцы жили в построенных мной казармах». Он отметил, что Елизавета Петровна жила в доме, называвшемся «Смольный», который располагался рядом с казармами Преображенского полка
{64}
. Как видим, сам Бог велел Елизавете Петровне опереться на живших рядом преображенцев.
Помог Елизавете невольно и генералиссимус Антон-Ульрих: в мае 1741 года он распорядился восстановить ликвидированные в предыдущее царствование гренадерские роты. Во главе гренадерской роты Преображенского полка был поставлен капитан Иоганн-Фердинанд фон Зихейм. Личный состав роты принц отбирал лично. Вероятно, он пожелал сделать из нее образцово-показательное подразделение. Зихейм взялся за муштру, внешний вид, подгонку амуниции. Конечно, это вызвало ропот, недовольство, которое особенно выросло с началом войны, поскольку были запрещены отпуска и кто-то в августе попал в состав направленного в действующую армию сводного гвардейского отряда. Муштровали и другие роты полка, да и другие полки. В сентябре 1741 года преображенских гренадеров (304 рядовых и унтер-офицеров) разместили в новых казармах, где появились новые причины для недовольства: топить печи бревнами и досками нельзя, шубы у вернувшихся со сводным отрядом отобрали и т. д.
{65}
Разумеется, с ропщущими гренадерами общались и Шварц, и Грюнштейн. Да и сама Елизавета Петровна, поскольку жила по соседству, и видела, и слышала, и общалась. Грюнштейн, хотя и служивший в обычной, фузилерной роте, постепенно становится вожаком солдат — очевидно, благодаря природной сметке, богатому жизненному опыту и знакомству с цесаревной
{66}
.
Событием, подытожившим подготовку переворота, стала беседа правительницы Анны Леопольдовны с Елизаветой Петровной 23 ноября. Это событие не обходят своим вниманием все историки. На куртаге (приеме) во дворце правительница пригласила «тетушку» в отдаленную комнату на разговор. От придворных не ускользнуло, что вышла Елизавета Петровна из той комнаты весьма взволнованной. На другой день ее «поверенный» передал Шетарди содержание разговора. Вначале Анна Леопольдовна выговаривала Елизавете за частые контакты с французским посланником, что та объяснила назойливостью дипломата и резонно посоветовала выслать его из России. Но дальше больше: правительница стала обвинять цесаревну в сношениях «с армией неприятельской» и в том, что Лесток «ездит к французскому посланнику» обсуждать с ним «те же» вопросы. Анна Леопольдовна прибавила, что ей все советуют арестовать Лестока. Елизавета Петровна в ответ подчеркнула, что не имеет «с неприятелем отечества моего никаких алианцев и корреспонденций», а Лестока обещала обо всем расспросить и сообщить об его ответе правительнице. Та, надо сказать, старалась действовать не только «кнутом», но и «пряником»: накануне, ко дню тезоименитства ее матери Екатерины I, подарила «тетушке» дорогие подарки и распорядилась выдать ей 40000 рублей на погашение долгов. На следующий день, утром 24 ноября, стало известно, что всей гвардии приказано выступить в поход против шведов, поскольку якобы Левенгаупт подходит к Выборгу
{67}
. Елизавета Петровна поняла, что над ней нависла прямая угроза: если схватят и станут пытать Лестока, он может во всем признаться. А когда уведут преображенцев из Петербурга, то кто же ее защитит? Надо было срочно переходить к решительным действиям. Счет шел уже на часы!