Страница 11 из 375
Но могли ли вышеназванные персоны сочувствовать Елизавете Петровне? Вот Н. И. Павленко замечает, что «русских вельмож раздражало не только пристрастие правительницы к иностранцам, но и невозможность проникнуть к ней для доклада»
{41}
. Были ли эти люди в числе «раздраженных»? Обойденным мог себя считать А. М. Черкасский. После разделения Кабинета на три департамента ему достались дела по внутреннему управлению империей. Но канцлер Черкасский явно был оттерт своим заместителем, вице-канцлером М. Г. Головкиным, родней правительницы и ее ближайшим советником. Генерал Ушаков, еще и являвшийся подполковником Семеновского полка
{42}
, в ближний круг правительницы и ее мужа не входил. Ему, по всей видимости, отводилась роль лишь исполнителя их воли в качестве главы Тайной канцелярии. Ввиду умаления роли Сената как высшего органа власти в правление Анны Ивановны, что продолжалось и после ее смерти, от принятия важных решений был отстранен и генерал-прокурор князь Никита Юрьевич Трубецкой. Более того, с конца 1740-го по середину 1741 года он находился «с поручением» в Риге, то есть генерал-прокурорскую должность исполнять не мог
{43}
. Фельдмаршал князь Иван Юрьевич Трубецкой в 1739 году был «уволен от всех дел» «за старостью» (72 года). Но если его брат, Никита Юрьевич, числился в Преображенском полку майором, то он, фельдмаршал, — всего лишь капитаном
{44}
, что могло ранить его самолюбие.
Ландграф Гессенский — фигура любопытная. О нем мы расскажем подробно, ибо этот человек важен для нашей темы: он стал первым командиром лейб-компании. Манштейн и позднейшая историография именовали (и именуют) его принцем Гессен-Гомбургским. Но в отечественных источниках того времени он также ландграф Гессенский. Первый вариант титула означает принадлежность к династии, а второй — название его владения. Мы будем пользоваться вторым вариантом. Родился Людвиг-Бруно-Вильгельм в 1705 году. Его отец ландграф Фридрих еще в 1717 году обращался к Петру Великому с просьбой о вступлении на русскую службу. Но тогда стороны не договорились относительно ее условий. В 1723 году, по предложению генерал-прокурора П. И. Ягужинского, ландграф согласился послать в Россию на службу двух своих сыновей: Людвига и Карла (последний в 1728 году умер). Восемнадцатилетний Людвиг сразу же был произведен в полковники. Почти все авторы, писавшие о нем, в той или иной степени использовали свидетельства о его характере и привычках, данные в своих мемуарах Манштейном, который писал, что Гессенский «не имел ни образования, ни хороших манер, не умел вести себя, не отличался умом, был необыкновенно сварлив; большой трус и способен на всякие низости».
Что ж, мнение уничижительное. Кто-то решит, что раз немец так отзывается о немце, то это правда. Однако Манштейн судил о Людвиге явно предвзято. Конечно, Людвиг Гессенский звезд с неба не хватал и, вероятно, не обладал ангельским характером, но характеристики, которую ему дал Манштейн, он явно не заслуживает. С одной стороны, это было связано с разрывом отношений Гессенского с Мини-хом (о чем мы еще скажем), а ведь Манштейн являлся адъютантом фельдмаршала, а с другой — мемуарист явно завидовал молодому аристократу, который мальчишкой сразу стал в России полковником, «продвигался по службе вперед» и ходил в женихах... да-да, Елизаветы Петровны! Существует версия, что только смерть Петра Великого помешала этому браку.
Вначале Гессенский командовал полком в Ревеле. Не заладились у Людвига отношения с Меншиковым (вероятно, потому, что последний не мог простить соискательства в 1727 году вместе с ним самим Курляндского герцогства: оба оказались ни с чем). Но после опалы светлейшего князя в 1727 году, в следующем году Петр II произвел ландграфа в генерал-майоры. Важным событием, благоприятно повлиявшим на карьеру нашего героя, стало его знакомство с Анной Ивановной, тогда герцогиней Курляндской. Дандграф, командовавший полком в Риге, устроил будущей императрице пышную встречу и произвел на нее благоприятное впечатление. Не случайно, вступив на престол в 1730 году, Анна Ивановна произвела Людвига в генерал-лейтенанты, назначила членом Военной коллегии и существенно увеличила его денежное содержание. Мало того, императрица пожаловала Гессенского в премьер-майоры Преображенского полка, а в день собственной коронации назначила его командовать всей гвардией. Манштейн пишет, что Людвиг донес на престарелого фельдмаршала, князя В. В. Долгорукого. Тот был обвинен «в непочтительных словах» в адрес императрицы и арестован. Правда, неизвестный автор примечаний на труд Манштейна отводит это обвинение, заметив, что Долгорукий сам поплатился из-за «невоздержанности языка своего».
Помогла Людвигу не только симпатия императрицы. Свое положение при дворе он укрепил и налаживанием хороших отношений с фаворитом Бироном. В 1732 году он вначале командует армейскими полками, расквартированными в Петербурге, а затем послан командовать корпусом в Персию. Его полководческие способности императрица оценила: в 1734 году, по возвращении в Москву (там в то время находился двор), он получил высший российский орден Андрея Первозванного и чин подполковника Измайловского полка. В 1734–1735 годах Гессенский участвовал в походе в Польшу и был пожалован чином генерал-фельдцейхмейстера (командующего артиллерией).
Под началом Миниха Людвигу пришлось воевать в Русско-турецкую войну 1735–1737 годов. Именно тогда, по свидетельству Манштейна, «Миних и принц Гессенский перестали быть друзьями». Манштейн, как мы уже говорили, встал на сторону фельдмаршала. Он обвиняет Людвига не только в «лени», небрежности «в исполнении даваемых ему приказаний», но и... в «крамоле в армии». Дело в том, что Гессенский открыто, «даже в присутствии солдат», осуждал Миниха за то, что тот «хотел заморить людей голодом и трудом». Известно, что Миних, особенно в эту кампанию, не считался с тяжелыми потерями и гнул свою линию. Генерал-фельдцейхмейстер же предлагал беречь солдат, лучше снабжать их продовольствием и всем необходимым. Что же здесь плохого, скажем мы? А вот Манштейн в этих заботах усмотрел нанесение вреда «интересам государыни из-за одной личной ненависти» к Миниху. Конфликт дошел до того, что Гессенский пытался привлечь на свою сторону других генералов и предлагал им арестовать фельдмаршала, если он продолжит свой пагубный для армии образ действий. Вместо Миниха по старшинству командовать армией должен был он сам. Людвиг даже послал письмо Бирону. Но «переворот» в ставке русской армии не удался.