Алхимизированные

Для тех, у кого слабый резонанс, Асценденция — единственное время в году, когда они могли проводить трансмутацию, в то время как алхимики с сильными способностями испытывали дезориентацию от её сияния. Люди называли это «пьяностью от луны».

Асценденция оказывала особенно сильное влияние на паладийцев. Знак глубокой связи Палады с богами, согласно Вере. Люк и Лила раньше так сильно опьянялись её сиянием, что едва могли идти прямо, тогда как Хелена — в истинном духе чужестранки-неверующей — чувствовала лишь тревогу, тяжёлое ощущение надвигающейся угрозы.

В ту ночь ужин так и не появился.

Это был первый раз за все месяцы её заключения, когда не было еды.

Что-то было не так. Даже при Асценденции некротраллы должны были находиться на месте и хотя бы частично действовать. Хелена посмотрела во двор и увидела двух некротраллов у входных дверей, неподвижных, как статуи. Но звуков шагов за дверью не было, и когда она покинула свою комнату, никого не появилось.

Хелена направилась в прихожую, оставаясь на пути серебристого сияния Люмиции, постоянно ожидая, что один из некротраллов появится. Тени были черны, как чернила, их края резко выделялись на фоне яркого белого света.

Прихожая была пуста, белый мрамор практически светился при лунном свете. Драконий уроборос на полу переливался, будто покрытый чешуёй, его тёмное тело сияло среди белого мрамора.

Тяжесть Люмиции давила на неё. Резонанс Хелены пел в крови, словно пытаясь преодолеть нулевое воздействие, создавая ощущение нахождения в клетке, слишком тесной, чтобы повернуться.

Она оглядывалась, выискивая малейшие признаки движения. Некротраллы не требовали постоянного сознательного контроля. Согласно исследованиям, им можно было отдавать приказы, и они выполняли их повторно, до бесконечности. Даже если Феррон был опьянён Асценденцией, они должны были действовать как обычно.

Если только Феррон не мёртв…

Хелена замерла. Что если Вечное Пламя пришло во время Асценденции, воспользовавшись его дезориентацией, чтобы убить его? Бессмертные на приёме говорили, что убийца появляется, как призрак, без следа, оставляя лишь тело.

Она медленно осмотрела прихожую. Резкий контраст серебристо-белого и чёрного заставлял её зрение плыть, пока она шла к входной двери.

Её пальцы дрожали, когда она попыталась повернуть ручку. Она не сдвинулась. Она крутила замок под ручкой, но он вертелся без усилия. Она дернулась, игнорируя боль, что пронзала руки, пытаясь выбить дверь, но она не поддавалась. Она была запечатана.

Грудь сжалась, но она заставила себя идти к следующей наружной двери.

Заперта крепко.

Она двигалась по дому, дыхание учащалось с каждой новой запертой дверью.

Феррон был мёртв где-то в Спайрфелле? Ей предстояло наткнуться на его труп? Каждый раз, заходя в комнату, она напрягалась, ожидая увидеть кровь, просачивающуюся из теней.

Конечно, Вечное Пламя не оставило бы её. Если бы они приходили сюда, оставили бы хотя бы дверь или окно открытыми. Хоть это бы уже было ей на руку.

Нужно было только найти их.

Она попробовала ещё одну дверь. Дёргала её раз за разом, пока яркий приступ боли не заставил её руку онеметь .

Чем дольше она искала, тем больше убеждалась: Феррон мёртв. Она была заперта в этом доме одна.

Скоро Страуд придёт за ней. Хелену увезут в Центр, и если она не будет беременна, Страуд найдёт кого-то другого, чтобы изнасиловать её.

Руки начали неметь, голова кружиться. Она поднялась на второй этаж и пошла по первому коридору. Она избегала этой части дома, ведь там были комнаты Феррона и Аурелии.

Если Феррон мёртв, она должна увидеть это своими глазами. Она должна была убедиться, иначе он будет преследовать её.

Она дошла до первой двери слева и стояла, пытаясь дышать, заставить руку быть достаточно ровной, чтобы схватить ручку.

Дверь открылась беззвучно.

Комната была поглощена тенями . Лунный свет лился сквозь окна, словно расплавленная серебряная река. Её взгляд устремился к кровати. Она была пуста.

Стоя в дверном проёме, Хелену охватило ощущение, что воздух в комнате изменился.

Она резко обернулась к столу. Большая часть его скрывалась в тени, край был завален бутылками. И вдруг тень задвинулась — и лунный свет упал на лицо Феррона, освещая его бледные волосы и кожу так, что он казался светящимся.

— Хелена, — тихо произнёс он.

Она застыла, не понимая, испытывает ли облегчение или ужас при виде его.

Он никогда раньше не называл её по имени. «Заключённая» — так он обращался к ней все месяцы её пребывания в Спайрфелле. Страуд называла её Марино, но Феррон не называл её никак. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то сказал её имя.

— Я… — она почувствовала себя глупо. — Я думала, что ты мёртв.

Ей следовало развернуться и уйти, но он выглядел настолько нереально, что она не могла отвести взгляд. Его лицо выражало полное отчаяние, но в глазах читалась голодная жажда.

Он медленно встал.

В его движениях была необычная непринуждённость. Она посмотрела мимо него, к столу, и наконец поняла.

Он был пьян. Чрезвычайно, под влиянием и Лумифии, и настоящего опьянения. С его регенеративными способностями, вероятно, ему была нужна именно такая комбинация.

Когда он шагнул к ней, она попыталась отступить, но стена упёрлась в её плечи, и больше некуда было отойти, между ними не осталось ни дюйма пространства.

Он поднял бледную руку, и его пальцы обвили её горло.

Его глаза были тёмными, окружёнными сияющим серебром. Пульс Хелены дрожал под его хваткой, пока он смотрел на неё сверху вниз.

Неудивительно, что слуги исчезли. Возможно, все остальные знали, что нужно скрываться от него в такие ночи. Она же — нет.

— О, Марино… — его большой палец провёл по её шее, следуя за шрамом под челюстью. — Если бы я знал, какую боль ты мне причинишь, я бы никогда тебя не взял.

Он вздохнул, и она уловила запах алкоголя на его дыхании, когда его голова наклонилась ближе. Она не понимала, что он имел в виду, должна ли она извиняться.

— Но сейчас , пожалуй , я заслуживаю гореть. И мне интересно, сгоришь ли и ты тоже .

Его лицо было так близко, что слова касались её губ, и его губы обрушились на её.