Алхимизированные

Глава 20

ГЛАВА 19

ХЕЛЕНА ПОПЫТАЛАСЬ ВЫЙТИ НА УЛИЦУ на следующий день. Ей отчаянно нужен был свежий воздух, чтобы сбежать от гнетущей тяжести дома, но как только она достигла дверного проема, тёплый весенний ветер обдул её лицо, наполняя лёгкие ароматом земли и весенних цветов. Она заметила маленькие клумбы крокусов и подснежников, выглядывающих сквозь мёртвую траву. Черненные лозы, оплетавшие дом, были увенчаны зелёными ростками, а стаи птиц щебетали, паря в небе.

Это было прекрасно, и в то же время ощущалось как предательство.

Мир больше не должен был быть красивым. Он должен был быть мёртвым и холодным, навечно отражая страдания Хелены. Вместо этого он продолжал жить, смещаясь в новый сезон, а она нет. Она была навсегда заперта в зиме, в сезоне смерти.

Она вернулась внутрь дома.

Когда днём открылась дверь её комнаты, Хелена с облегчением увидела Страуд вместо Феррона.

Страуд выглядела развесёлой.

— Я подумала, что зайду и проверю, не осталось ли каких-либо повреждений после первого раза. Нам бы не хотелось, чтобы вмешалась инфекция. Была кровь?

Хелена не смотрела, но медленно покачала головой.

Глаза Страуд с любопытством пробежались по её телу сверху вниз.

— Ну, тебе уже больше двадцати. Не всегда бывает.

Хелена старалась не реагировать на резонанс Страуд, когда та положила руку на её таз, но когда она почувствовала, как волна резонанса прокатилась по самым интимным частям тела, её тело непроизвольно содрогнулось.

—Мы, скорее всего, не узнаем, беременна ли ты, в течение нескольких недель, но вскоре мы узнаем наверняка. Я достаточно натренировалась в раннем определении. —Почувствовалась самая неприятная дрожь внутри нижней части живота, и Хелена резко вздохнула. —Да, это определённо нужное окно.Ты готова настолько, насколько я могу тебя подготовить.

Кожа Хелены покрылась мурашками, пока Страуд не остановилась.

—Ну и как все прошло ? —спросила она.

—Ужасно, —отвела взгляд Хелена.

Страуд издала звук притворного сочувствия. —Неудивительно. Ты слишком нервная.

Хелена уставилась в окно, челюсть дрожала.

Губы Страуд растянулись, словно резина, и она отложила файл, лениво проводя пальцами по имени Хелены и двум номерам заключённой на обложке.

—Знаешь, я училась в Башне Алхимии. Это было задолго до твоего времени, конечно. Мой репертуар и уровень резонанса не позволяли мне продолжать восхождение, но мне разрешили перейти в научный отдел и учиться в качестве медицинского ассистента. Там я впервые услышала о вивимантии. Лишь годы спустя я осознала, какую силу имею, и начала борьбу за её освоение. Никогда бы не подумала, что стану одной из немногих вивимантов, переживших войну.

Хелена не понимала, зачем Страуд ей это рассказывала.

Страуд порылась в сумке и вытащила пузырёк с таблетками, разломав одну пополам.

—Открой рот.

—Зачем? — спросила Хелена, сжав челюсти.

Страуд не ответила, просто сделала шаг вперёд, с помощью пальцев и резонанса приоткрыла Хеленин рот и засунула в него крошку таблетки, заставив её проглотить, пока она растворялась. Хелена узнала вкус, когда он скользнул по горлу.

—Артемон Беннет спасал таких, как я. Дал нам возможность открыто проверять свои способности и гордиться ими. — Страуд всё ещё сжимала челюсть Хелены; пальцы впивались в кожу.

Хелена ощущала, как Страуд словно мастерски настраивает её тело, словно музыкальный инструмент. Это было совсем иначе, чем то, что делал Феррон, когда привыкал её к дому. Вместо ощущения отстранённости от собственного тела она почувствовала, как кожа постепенно согревается, сначала на поверхности, а потом тепло медленно проникает внутрь, глубже и глубже.

Страуд продолжала говорить:

—Я не говорю, что он был идеален; Беннет считал других вивимантов слишком глупыми, чтобы оценить его гениальность . — Её бледные брови приподнялись. —Но я служила ему без вопросов, отказалась от личных амбиций, чтобы оставаться рядом. Вот почему я всё ещё здесь, несмотря на то, что все всегда недооценивали меня.

Хелена пыталась оттолкнуться, но резонанс Страуд парализовал её двигательные нервы. Из нижней части живота разливалась пульсирующая напряжённость, кожа становилась болезненно чувствительной.

—Вот так. —Страуд отпустила её, и Хелена рухнула набок на кровать. —Теперь тебе будет гораздо приятнее.

Хелена лежала, парализованная, не в силах сопротивляться или закричать, пока Страуд укладывала её на спину, разводя ноги.

Нет. Нет. Нет.

—Я скажу Верховному Правителю, что ты готова к нему, перед уходом , — сказала Страуд, покидая комнату.

Хелена ждала, казалось, целые часы, ощущение нужды въедалось в её кости. Тело кричало о движении, о прикосновении, о трении, потребность ползла под кожей.

Когда наконец появился Феррон, если бы она могла пошевелиться, она бы содрогнулась уже от вибрации закрывающейся двери, но теперь могла лишь лежать, глаза прикованы к нему, умоляя заметить, что что-то не так.

Он, однако, не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь неё, в неведомую средину, словно он видел что-то за пределами комнаты, пока он снимал пальто и накидывал его на диван.

Хелена следила за каждым его движением с жадной внимательностью, словно хотела запечатлеть в памяти каждую деталь. Ожидание оставило внутри зияющую пустоту, яму болезненного, нарастающего желания.

Она знала: его руки тёплые.

Внутри неё поднялась дрожь.

Хватит думать.

Она зажмурилась, но потребность, что разъедала её изнутри, разрывала силу воли.

Кровать сдвинулась. Дрожь пробежала по спине. Её юбки были сдвинуты, приподняты, и касание ткани о бёдра заставило её судорожно вдохнуть — единственную реакцию, на которую она была способна.

—Дыши, — сказал Феррон, так же, как и прошлой ночью.

Она ощущала его острее, чем прежде, но теперь её желания были перевернуты. Её тело почти не чувствовало его веса. Она хотела выгнуться, прижаться к нему, даже когда в голове глухо билось бесконечное крикливое эхо. Глаза резко раскрылись, и она уставилась на него.

Казалось, что она никогда по-настоящему не смотрела на него.

Между ними всегда существовала острая, настороженная дистанция. Когда она наблюдала за ним, то искала лишь признаки, слабости. Никогда раньше она не видела в нём человека, живую плоть, горячую кровь.