Страница 55 из 82
— У Володи проблемы не физического здоровья, а психического. Он не может найти себя. Раньше он думал, что когда его выпустят за рубеж, он обретёт свободу, ему станет легче. Ну и что? Там его никто не знает, кроме наших. И это стало ещё одним ударом. Тогда он стал и там уходить в пике. А «там», при всей, кажущейся свободе, очень много ограничений. И если здесь его срывы ему прощали и прощают, то там — нет. Новизна от заграницы прошла. Воздух свободы оказался гнилым, и это его сильно расстроило.
— Вы с ним хорошо знакомы?
Она покивала.
— Они и с Влади перестали понимать друг друга. Их отношения тоже зашли в тупик. И всё из-за того, что его третья попытка побороть свой недуг сорвалась. У него же в апреле все функции организма отказали. Он «висел» на аппаратах поддержания жизнедеятельности.
— Но ведь его, действительно, третируют, — сказал я. — Стихов не издают. На пластинке «Алиса в Стране чудес», где он и стихи к песням написал и музыку, нет его имени. Тут поневоле зачахнешь. Почему так?
Ирина Юрьевна опустила глаза.
— Он бунтарь. А бунтарей у нас не любят. Я пыталась… Но, как говорится, на верху «есть мнение».
Она снова помолчала, словно не решаясь спросить.
— Думаешь, получилось бы исцелить? — наконец-то спросила она, глядя в море.
— Теперь вряд ли, — ответил я — После апрельского кризиса он употребляет, хм, более сильные обезболивающие. Такие, к которым человек привыкает навсегда. Допустим, болей у него больше не станет. Но он продолжит употреблять и алкоголь, и эти препараты. Моя сила не исцеляет от зависимостей.
— Но, главное — он будет жить. Ведь ему совсем недолго осталось.
— До восьмидесятого года, — сказал я и уточнил «пророчество». — Вижу его до восьмидесятого года. Но, какой смысл? Если он сам не видит смысла в своей жизни.
— Значит, он снимет свой фильм? — спросила гостья.
Я пожал плечами.
— Наверное. Я не ясновидящий. На ощущениях это у меня.
— Но ты уверен, э-э-э, в своих прогнозах?
— Уверен, Ирина Юрьевна.
— Тогда, пожалуйста, исцели его и пусть у него будет ещё один выбор: жить или не жить?
— Кхм! Вот в чём вопрос, — продолжил я.