Мельница-2

На самом деле я «увидел» пулю, попавшую в Ефрема, и дёрнулся. Звук выстрела дошёл до меня позже. Скорость полёта пули в патроне 7,62 — семьсот тридцать метров, а скорость звука триста шестьдесят метров в секунду. Вот и думай теперь, на что отреагировало моё тело, убрав себя с траектории пули, вышедшей из Ефрема.

Пуля пробила мне дельтовидную мышцу плеча навылет. И это хорошо. Прямо и не знаю, как бы я её выковыривал. Было больно. Очень больно. Но я потерпел-потерпел и боль стала проходить. Всё происходило так же, как и с моими предыдущими ранами. Главное — перетерпеть первую самую сильную боль и ещё минут десять утихающую.

Вообще, десять минут, это, как бы, стандарт полного исцеления. Иногда, как показал опыт, полученный во время проведённых мной, хм, «мероприятий» в «Красном Яре» и «здесь», отпускало раньше. Но такое происходило редко.

— Они тоже повели себя, как диверсанты в тылу врага. Мы тоже шагнули за эту черту. Я шагнул. Теперь я, так и так, вне закона. Ты ещё, пока, нет.

— Поэтому ты удалил меня? — спросил Ефрем. — Чтобы я не шагнул за эту черту?

— Естественно. Это мой выбор. И я его сделал уже давно. Мне нужно это золото. Грядут хреновые времена Ефрем. Развалится СССР. Закроются предприятия. Народ вывалит на улицу и начнёт зарабатывать всем, что на ум взбредёт. А что быстрее всего на ум приходит? Правильно, отобрать! Мало у кого мозги заточены на то, «как заработать»? Проще ведь украсть или отобрать. Вот и кинутся одни воровать, другие грабить. И только некоторые попытаются добыть хлеб насущный в труде. Как Господь завещал.

— А ты? — спросил Ефрем.

— Я тогда добывал хлеб трудами праведными. Как вспомню, так вздрогну. И зачем мне это теперь, когда я знаю, как жить правильно? Я ведь не хотел никого убивать. Я пришёл за тем, что лежало в земле. За тем золотом, что не вынесли в Китай и спрятали белогвардейцы. Я даже шёл договориться. Ты же видел. Мы не особо сторожились. Да и как бы я был, если бы стал убивать тех, про кого ничего не знаю. Может быть это гэбэшники под прикрытием? Может, они себе такую легенду прикрытия разработали, для проникновения в чужие разведывательные структуры.

— Я тоже так подумал, — сказал Ефрем.

— Убив тебя, они разрушили мои иллюзии.

Ефрем невольно поднёс правую ладонь к тому месту груди, где у него должен был быть пулевой вход. Но шрама уже не было и место даже не чесалось. Нечему было чесаться.

— Теперь у тебя есть возможность остаться в стороне. Жители тебя видели, как ты ушёл. Выстрелы раздавались с противоположной стороны. Значит ты, точно, ни при чём. У меня тоже есть шанс остаться в стороне. Не мог же шестнадцатилетний пацан убить десять человек? Не мог! Скажу, что спрятался в кустах и видел, как они перестреляли друг друга. Это если спросят те, кому надо будет спрашивать.

Я заглянул Ефрему в глаза.

— Тебя, когда ты шел ночью сюда, никто не видел. Сейчас мы закончим своё дело и уйдём. Пусть местные думают, что ты ушёл ещё засветло. До начала стрельбы. И я тогда же ушёл. Можно и такое сказать. Ушли мы и всё. А что тут делалось и не знаем. Ушли мы.

— Хм! Неплохая версия, — Ефрем покивал головой. — Главное, никого сейчас не встретить.

— Когда гахнет. Они попрячутся. Я и сейчас вижу, что они собрались в молельной избе и молятся.

— Это который как амбар? Огромный такой?

— Ага. Там они все!

— И как ты всё видишь? — дёрнув головой, спросил Ефрем.

— Уникум, хер ли! — хмыкнул я. — Давай! Уходи!

— Ты, точно, справишься сам? — озабоченно спросил Ефрем.

— Справлюсь-справлюсь! Ступай уже. На тропе жди. Вместе пойдём, чтобы не наткнуться ни на кого.

Ефрем ушёл. Я зашёл в штольню ещё раз глянул на трупы «радаром», чтобы не дай Бог не осталось живых, вставил детонаторы, вернулся к «машинке» и, покрутив ручку, нажал и провернул рычаг. Гахнуло громко!

Я снова вернулся к входу в штольню. Входа не было, как, впрочем, и штольни. Гора приняла мою жертву.

Мы с Ефремом прошли вверх по ручью и в месте его истока разложились на ночлег. В чём были. Мы лишь немного обмылись от чужой крови. Но устали так, что устроились прямо на не надутых матрасах и проспали до самого утра, как убитые.

Утром мы привели себя в порядок, переоделись и, постирав свои вещи, развесили их для просушки. Мы решили пробыть здесь ещё какое-то время. Вдруг кто-то решит «метнуться» к Бикину? Поселенец ли, или «одиннадцатый»…

Всё золото, которое хранилось на «складе», мы «оприходовали». Его там было немного. «Всего» пятьдесят килограммов. Золото было переплавлено в небольшие,пятикилограммовые слитки. Ну, как небольшие? По длине — чуть больше моей ладони и толщиной и шириной сантиметра три. Мы, кстати, забрали с собой журналы учёта и сожгли их в костре.

Никто вслед за нами по ручью не кинулся, а вот со стороны Бикина радар показал приближение троих «гостей». Я предупредил Ефрема, но это оказались Дункай, Юрик и не знакомый мне очень худосочный нанаец. Как только я его увидел, сразу назвал его: «Тень отца Гамлета». Мысленно, конечно назвал. Странно, но я именно такого нанайца уже знал в своём прошлом-будущем. Вечно пьяного и жившего на зимнюю соболёвку. Неплохо зарабатывал тот нанаец. Да, вообще, те, кто добывает соболя всегда неплохо зарабатывали. А много им было надо? Мяса — во! Рыбы — во! Пиджаков-костюмов не надо. Всё по минимуму. Крупа, соль-сахар, картошка… Летом — туристов возят. Те и напоят, и накормят.

— О! А вы что здесь, а не в посёлке? — спросил Дункай.

— Да, что-то не спокойно там, — сказал Ефрем. — Пришли мы. Мишка пообщался со староверами. А те и говорят, что у них «гостят» плохие люди, которые будут недовольны если нас увидят. Вот мы и ушли. А что? Мишка, что хотел, спросил у них. А поднялись сюда, слышим стрельба, а потом и взрыв. Вот и встали здесь. Вдруг кто вслед пойдёт?

— Взрыв? — удивился шаман. — Стрельба? Надо сходить! Посмотреть!

— Этих «плохих людей» там с десяток не меньше. Тебе хочется под пули? Стрельба уже закончилась. Ты же не милиционер? Нет. Не дай бог что случись и придётся стрелять, потом не отпишемся. Проходил я такое. Едва не посадили, помнишь?

— Как не помнить? — сказал и вздохнул Дункай. — Так и что делать будем?

— Назад пойдём. Мы с Мишкой у Бикина такого лося встретили. Специально бить не стали. Тебе оставили. Зачем за нами попёрлись? Сказано ведь было, там ждать и охотиться.

— Николай тоже про «плохих людей», что к староверам ходят, сказал. Вот мы и пошли к вам на выручку. И хорошо, что вы тех не встретили.