Страница 32 из 82
Глава 12
На тропу, что шла по-над речкой, бандиты вышли примерно чрез час, и я сразу выстрелил, как только первый из них встал на линию огня. Откровенно говоря, я не был уверен, что буду хорошо видеть ночью целик и мушку. Они же не подсвечивались. Коллиматорные прицелы в СССР были, но не для индивидуально-охотничьего использования. Это картечью мне было просто. Навёл ствол на силуэт, жахнул, а картечина сама цель найдёт. С пулей управиться было сложнее. А потому я хотел выбить как можно больше недругов засветло.
— Минус три, — сказал я.
Как и ожидалось, они не кинулись переправляться через реку, а рассредоточились в лесу за деревьями и стали продвигаться в сторону моста.
Стрелять с левой руки из такой позиции было бы сподручнее, но с правой я стрелял точнее, поэтому пришлось приспосабливаться. Расположившись за мостом и положив оружие на тёсанные брёвна, мне пришлось больше выдвинуть тело вперёд и почти лечь на брёвна. Так я и оставил лежать небольшой пенёк, прикрыв его маскировочной сетью. Сам же я скользнул под берегом реки чуть ниже и выполз в кустах ивняка, там же и затаившись.
Четвёртого я снял, когда он выстрелил по моей приманке и сбил пенёк с мостка. Видя, как он остановился и начал меня выцеливать, я стал ждать его выстрела и спустил курок на мгновение позже, так что мой стал, как бы, эхом. После того, как пенёк упал, сразу двое бандитов вышли на вогнутый берег реки, и мне оставалось только успеть перевести ствол с одного на другого.
— Минус шесть, — сказал я и добавил. — Равно четыре.
Перебравшись через речку на «их сторону», я, пока мои оппоненты залегли, «нырнул» в лес и метнулся от речки, пытаясь зайти им со спины. Вскоре бандиты постепенно сошлись, подойдя к одному.
— Вожак стаи, — отметил я, ища просвет между деревьями.
До стаи было всего метров семьдесят, и щель в прореженном «хозяйственными» порубами лесу, я всё-таки нашёл. Бах! И вожак, получив пулю в спину, завалился на товарища, получившего своё слепое ранение в живот. Оба упали, обнявшись, как друзья при встрече.
— Минус восемь, равно два, — сказал я, замечая, как один из оставшихся рванул по бездорожью назад на прииск, а другой бросил карабин, упал на землю, и остался лежать, обхватив голову руками и глухо визжа, как недорезанный поросёнок. Сделав рывок в его сторону, я быстро приблизился, и бахнул его в спину.
— Основное правило диверсанта — не оставлять свидетелей, — сказал я, включая радар.
Десятый бежал по тропинке в сторону прииска, а потом ломанулся в сопку. Я бежал следом за ним, опасаясь, что он перевалит через возвышенность и куда-нибудь спрячется там. Сквозь камни мой радар не видел.
Я бежал, ровно дыша, пока не увидел, что беглец нырнул во вход штольни, про которую я забыл.
— Вот, блин! — ругнулся я, переходя на шаг. — И как его сейчас выкуривать?
Мысли засуетились в голове.
— Может там есть и другой выход? Вот же ж гадёныш! Да не может быть штольня большой! Кайлом да зубилом много кварца не нарубишь, а кварцевые жилы прямолинейны! Хм! Или нет? Так они не зубилом, а толом жилу рвали, так что могли и далеко пройти. Хм! Но жила чаще всего прямая. Или нет?
Взобравшись на сопку до входа в штольню, подошёл к ней снизу, чтобы, приподнявшись, заглянуть в рукотворную пещеру. Вход в неё был довольно широкий и высокий. Жилу, точно, сначала рвали, а потом уже «рубили». Внизу у ручья скопилась целая гора белого кварцевого песка.
— Можно бизнес начинать, — вдруг подумал я. — По производству стекла, например или водяных фильтров. Надо же какая хрень в голову лезет, когда и не до этого сейчас. Сейчас бы пулю в башку не получить. Не думаю, что тогда смогу себя вылечить.
Пещера моим радаром не просматривалась. Наверное, уходила под наклоном вниз. Высовывать голову дальше мне не хотелось. Мелькнула мысль «покачать маятник» и так, пританцовывая, подняться выше, но вовремя от такой затеи отказался. Качать маятник головой? Ага! Сами качайте! Танцуйте! Под косой смерти! Вжик- скок, вжик- прыг… Ха-ха-ха! Я чуть не разоржался вслух, как представил свой танец.
Меня, честно говоря, нервно потряхивало. Одновременно с этими в голове стучали мысли, куда деть трупы? И вообще, как жить дальше с такой кармой? Через два года сюда заявятся старатели и всё может вскрыться.
— Хм! Почему сюда? — вдруг осенило меня. — Ежели я ту землянку сровняю и, главное, тот оружейный схрон разберу, то старатели проедут мимо. Они шли в верховья Бачелазы. Туда, где в неё с гор стекает множество рек и ручьев. А это в километрах семи-десяти от поселения староверов и выше. И уйдут они потом ещё выше, так как ниже им рыть запретили.
Был проект золотодобычи на Улунге, и туда даже оборудование перебросили, но учёные и удэгейцы встали грудями и колоннами и проект «умер». А вы говорите: «золото», удэгейцы… Аборигены, блин! Те ещё, кхм-кхм, расхитители государственной собственности…
Я подумал, что мне до обладания несметным сокровищем осталось ухлопать одного раба Божьего и мне стало кисло. Но выпускать его было нельзя. Тогда не только мы с Ефремом пойдём в края далёкие, но и староверы.
— Сука! — просипел я. — Сходил за хлебушком! Но кто знал, что так обернётся. Я то думал, что я один такой «мудрый», а оказалось, что мудрецов хитроделанных пруд-пруди…
— Рвануть его, нафиг, в этой штольне, — подумал я, потом представил, что получится, и меня передёрнуло.
— Не-е-е… Лучше я его просто зарежу, — подумал я и тут из выхода в штольню появилась голова десятого.
— Слава тебе Господи, — сказал я и спустил курок.
* * *
— И тебе нисколечко их не жалко? — спросил меня Ефрем, когда мы сидели у входа в штольню после того, как перетаскали в неё всех десятерых охотников за сокровищами.
— Если начать жалеть, то можно сгореть, — сказал я, очень хорошо понимая о чём говорю.
За каждым врагом стоят его дети, родители, родственники и друзья. И если думать о том, как они себя будут чувствовать, после утраты, то, мама дорогая.
— Это война, Ефрем, — сказал я. — Они, занимаясь нелегальной добычей, шагнули за черту, отделяющую обычную жизнь от… От другой. Они выбрали опасную тропу. Военную, можно сказать. Потому, что все, кто им на ней встретиться — это их враги. Поэтому в тебя и стреляли. В нас стреляли. Я случайно увернулся.