Страница 41 из 71
— Это лишь оболочка, — тихо ответила Нанали. Её ладонь легла Андеру на грудь, туда, где стучало сердце. — Его души в теле нет…
Бель зажала рот ладонью.
Нанали наклонилась и на один короткий вдох коснулась лбом лба мужа. Потом выпрямилась и, постаравшись взять себя в руки, произнесла.
— Стазис, — голубоватая плёнка окутала тело Андера и застыла прозрачным коконом.
Глава 15
В себя я приходил рывками. Сначала вернулась тряска… меня везли по неровной дороге и под действием наркоза я отключился.
Регенерацию я заблокировал, поэтому с анестезией организм не боролся.
Потом прорезались звуки… рычание двигателя, чьи-то голоса над головой. Я приоткрыл глаза и увидел двух парней с повязками красных крестов на рукавах. Один придерживал капельницу, что покачивалась на крюке, второй заполнял бумаги, прижав планшетку коленом к борту.
— О, очнулся, — сказал первый и наклонился ко мне. — Лежи, боец. Час ещё, и будем на месте.
Я и лежал. Выбор у меня, честно говоря, был небогатый. Спорить с ремнями, которыми меня прихватили к носилкам, как-то не хотелось.
Тем более всё шло по плану… «Так бы и спел…»
Дальше память сохранила только обрывки событий. Вот меня выгружают, и колёса каталки стучат по бетонному пандусу. Вот над головой плывут лампы дневного света, длинный коридор, чей-то торопливый шаг рядом. Вот мужчина в белом халате, не глядя на меня, бросает кому-то через плечо:
— Готовьте операционную и снимки мне на стол, быстро.
Потом каталка встала. Ко мне подошла медсестра, совсем молоденькая, и влажной салфеткой протёрла мне лицо.
— Воды можно? — попросил я.
— Нельзя, — она покачала головой. — Хирург уже готовится к операции. Перед наркозом пить запрещено.
— Понял, — я кивнул и улыбнулся ей. — Значит, потерплю.
Она попыталась улыбнуться в ответ, но вышло у неё криво.
Затем был укол в вену, маска на лицо и голос анестезиолога, попросивший считать вслух. До скольки я досчитал, не помню. Кажется, до четырёх.
Проснулся я в палате.
Белый потолок, капельница у изголовья и писк где-то слева. Я повернул голову и увидел монитор на стойке. По экрану бежала зелёная ломаная линия, и с каждым её горбиком аппарат попискивал. Кардиомонитором, вроде, называлось.
Нога лежала поверх одеяла, замотанная в гипс от стопы и почти до пояса. Пальцы торчали наружу и на пробу шевелились. Уже хорошо.
— «Так, — подумал я, — а теперь посмотрим, что у нас с главным».
Я потянулся к искре и начал собирать простейший диагностический конструкт, каким на Грее пользуются студенты-первокурсники. Узор дрогнул, начал проявляться перед ладонью…
И тут дверь открылась.
В палату вошла девушка в белом халате, со стопкой бумаг под мышкой. Конструкт я погасил быстрее, чем она успела поднять на меня глаза.
— О, вы очнулись! — обрадовалась она. — Как вы себя чувствуете?
— Нога болит, — честно ответил я.
Она подошла ближе, посмотрела на монитор, потом на меня.
— По вашему выражению лица не скажешь, что у вас что-то болит.
— Я просто терплю, — ответил я и тут же спросил: — Какое сегодня число?
— Третье сентября.
— Понял. — Я прикинул в голове. Ранило меня первого. Сутки на эвакуацию и дорогу, потом операция. — А как прошла операция?
— Ну, вы, наверное, уже и сами поняли, — она кивнула на гипс. — Ногу вам сохранили. Честно говоря, хирург совершил чудо. Он потом в ординаторской полчаса рассказывал, из каких осколков собирал вам сустав.
— Неужели я ещё и хромать не буду? — наклонил я голову.
— К сожалению, будете, — она развела руками, и бумаги под мышкой чуть не посыпались. — Если я правильно поняла врачей, документы на вашу комиссацию уже готовятся.
— Ясно, — сказал я, и внутри у меня, вопреки всякой логике, потеплело. Комиссация меня устраивала целиком и полностью. — А как вас зовут?
— Вероника.
— Вероника, — повторил я. — У меня к вам просьба. В моих вещах был мобильный телефон. Можете принести?
— Да, конечно! — тут же откликнулась она и вышла.
Не было её так долго, что я успел решить, что про меня благополучно забыли. Но через полчаса дверь всё же открылась, и Вероника протянула мне телефон.
Экран на нажатие кнопки не отозвался. Разряжен в ноль. Я поднял глаза на Веронику, и та, ни слова не говоря, достала из кармана халата зарядку.
— Заряжайте, — сказала она, воткнула блок в розетку у койки. — Я так понимаю, вы хотите позвонить родным?
— Да, — ответил я.
— Тогда не буду мешать, — она поправила мне подушку и ушла, притворив дверь.
Я вставил штекер в гнездо и стал ждать, глядя, как на чёрном экране наливается зелёным значок батареи. Один процент. Два. На трёх я не выдержал и зажал кнопку включения.
Телефон загрузился и завибрировал так, что чуть не спрыгнул с одеяла. Сообщения посыпались лавиной. Телеграмм, вотсап, пропущенные… Мать. Отец. Ксюша. Артём. Пацаны из старой институтской компании. Даже от Кузьмы и Кудесника прилетело по паре строк: «Белый, как ты там? Выйди на связь, как оклемаешься».
Сотни сообщений. Я смотрел на этот поток и понимал, что за два года на этой войне как-то умудрился забыть простую вещь — «меня тут ждут». Костю ждут.
Первым делом я набрал маму.
Гудок… Второй. На третьем звонок приняли.
— Алло⁈ — с волнением произнесла она.
— Мам, привет. Это я.
Секунду в трубке стояла тишина, а потом мама выдохнула.
— Костя! Сынок! Слава Богу! Слава Богу, живой! — и сразу, без перехода: — Почему ты не выходил на связь⁈ Две недели! Две недели ни звонка, ни сообщения! Я уже все горячие линии обзвонила, отец в военкомат ходил!
— Мам, — я прикрыл глаза и стал подбирать слова. — Мам, ты только не волнуйся, ладно? Со мной всё в порядке. Меня немного зацепило в ногу. Я сейчас в областном госпитале, уже после операции, всё позади.
— Ранили… — повторила она тихо, и по звуку я понял, что она села. — Куда? Сильно? Костя, не ври мне!
— В колено. Ногу сохранили, мам. Полежу пару месяцев, и комиссуют меня подчистую. Насовсем, понимаешь? Отвоевался.
Вот тут она заплакала. Плакала она беззвучно, как умеют только матери. Я говорил ей что-то успокаивающее, про хороших врачей, про чистую палату, про то, что кормят прилично, хотя ещё к еде не притрагивался…
А потом в трубке, где-то на фоне, скрипнула входная дверь, и я услышал знакомый голос.
— Вера, я дома!
Отец… и у меня в горле встал ком.