Страница 47 из 77
Она отвела взгляд, так, будто эти слова задели глубже, чем следовало.
И именно в этот момент дверь снова распахнулась.
Первым вошел высокий мужчина с сединой — начальник стражи. Его взгляд сразу нашел дочь, и в глазах мелькнуло что-то между яростью и облегчением. Он был крупным мужчиной, с седыми висками и тяжелым взглядом человека, который слишком хорошо знает, на что способны люди.
Вместе с ним в проеме появилась Лисса. Она остановилась, будто ударившись о невидимую стену. Кажется, она услышала мои последние слова.
— Майлин, ты ранена! — голос начальника был низким, резким, но в то же время чувствовались нотки волнения.
— Пустяки, — отмахнулась она. — Вы успели до того, как стало по-настоящему плохо.
Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня, и я, удержавшись от желания моргнуть, сказал:
— Она спасла мне жизнь.
Взгляд начальника стражи чуть смягчился. Совсем чуть-чуть, как будто он нехотя признал важный факт.
— Потом поговорим, — бросил он и отошел, раздавая распоряжения.
Я оглянулся, у двери стояла Лисса. Она не спешила подходить ближе. Лицо спокойное, почти привычное, только губы сжаты тоньше, чем обычно, и взгляд бегло скользнул по мне, по Майлин… и тут же ушел в сторону.
Она сделала шаг вперед и сказала тоном, который явно пытался быть равнодушным:
— Ну конечно. Принца, как всегда, спасла принцесса на белом коне.
Голос прозвучал тише, чем обычно. Я посмотрел на нее внимательнее. Вроде все то же самое — приподнятая бровь, легкая усмешка, — но под всем этим что-то дрогнуло. Не раздражение. Не просто шутка. Боль, которую она пыталась припрятать поглубже.
Я уже открыл рот, чтобы ответить, но она отвела взгляд первой.
— Я… потом поговорю с тобой, — сказала Лисса, подбирая слова слишком аккуратно. — Мне нужно к начальнику стражи. Узнать, что будет дальше с делом.
Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Но я успел заметить, как у нее чуть дрогнули плечи.
* * *
Я стоял среди поверженных бандитов, среди шума стражи, среди людей, которые уже тащили веревки и готовили допросы, и чувствовал, как внутри меня что-то раскалывается. Я видел Майлин — храбрую, яркую, дерзкую, живую — и чувствовал, как сердце начинает биться чаще, когда смотрю на нее.
Я видел Лиссу — ту, что была рядом со мной с первого дня, ту, что умела читать следы на улице и выражения лиц людей и… иногда — понимать меня лучше, чем я сам. Видел, как она уходила, будто один мой взгляд мог ранить.
И я не понимал, что со мной происходит.
Две разные девушки. Два разных чувства. И я — человек, который еще недавно жил в другом мире, с другой жизнью, с невестой… и до конца так и не отпустил это прошлое.
Слишком рано. Внутри по-прежнему живет моя прошлая жизнь. И девушка, которой я обещал будущее. Какое я вообще имею право сейчас тянуться к кому-то еще?
И в какой-то момент я просто признал: теперь у меня две реальности. Прошлая, где была моя невеста, на которой я так и не успел жениться. И нынешняя, где есть Лисса и Майлин. Я не понимал, что именно чувствую к каждой из них, не спешил давать имена этим ощущениям, но впервые поймал себя на том, что хочу разобраться.
* * *
Интерлюдия. Майлин и ее отец
Начальник стражи вернулся в управление уже глубокой ночью. Дом похитителей взяли, бандитов развели по камерам. Город за окнами медленно остывал, возвращаясь к привычной ночной жизни. В кабинете горела всего одна лампа. Тень от стеллажа падала на стену неровным прямоугольником.
Майлин сидела у окна на краю стула, ладонями упираясь в колени. Кровь и грязь она уже смыла, одежду сменила, но чувствовала себя так, будто все еще стоит в том подвале. От ожидания становилось только хуже.
Дверь распахнулась резче, чем нужно. Отец вошел, закрыл ее за собой и какое-то время просто стоял, опираясь ладонью о косяк. Плащ был расстегнут, на рукаве въевшаяся грязь и пятна копоти, под глазами — тяжелые тени. Он снял пояс с мечом и положил на стол небрежно, так что пряжка задела чернильницу, и та чуть качнулась.
Посмотрел на нее. Долго. Молча.
— Ты понимаешь, что сегодня сделала? — спросил он.
Голос был спокойным. От этого было только хуже.
— Понимаю, — ответила она. — Нашла дом похитителей. И вы успели нас спасти.
— Нашла дом, — медленно повторил он. — Одна. Без приказа. Без отряда. Без доспехов. Без хоть какой-то страховки, кроме маленького артефакта связи, который я дал тебе на крайний случай. Чтобы звать помощь. А ты полезла туда в самое пекло.
Он не повышал голоса, но от каждого его слова хотелось вжаться в стул еще больше.
— Если бы я сначала побежала за тобой, — так же тихо сказала Майлин, — к тому моменту, как вы добрались бы, его могли уже увезти или убить.
— А если бы тебя схватили? — он взглянул прямо. — Ты вошла в дом, набитый вооруженными людьми, как будто это тренировка. Тебя могли тихо прирезать, выбросить в яму, и никто бы никогда не узнал, где ты пропала.
Он отвернулся к стене, будто не выдержал того, что сам только что произнес.
— Я уже хоронил твою мать, — сказал он глухо. — Мне этого хватило.
Майлин сжала пальцы до боли. Она знала, к чему он ведет. Но легче от этого не становилось.
— Мама погибла не потому, что была слишком смелой, — произнесла она, стараясь держать голос ровным. — Она делала свою работу.
— Ее не должны были туда посылать, — резко перебил он. — Никого не должны были. Но маги любят считать, что цель важнее тех, кто ее выполняет. В кабинетах решают, кого кинуть в огонь, а потом просто пишут: «погибла при исполнении». Удобно. Быстро. Чисто.
Он снова посмотрел на нее. Взгляд тяжелый, усталый, но очень ясный.
— Я видел, в каком состоянии ее привезли, — уже тише проговорил он. — Вернули не человека, а то, что от него осталось. И сказали: «Она погибла героически. Послужила делу». Как будто от этого должно было стать легче.
Он на мгновение замолчал, взгляд ушел куда-то мимо нее, к пустой стене. Плечи, еще секунду назад жесткие от злости, чуть опустились. Он разжал пальцы, будто только сейчас заметил, как сильно сжимал кулаки. Когда заговорил снова, в голосе уже не было ни резкости, ни упрека — только усталость.
— Я боюсь, что все повторится, — тихо ответил он. — Что у меня заберут сначала жену. Теперь дочь.
Майлин глубже вдохнула. Тайну, которую она так усиленно прятала от отца, пришло время раскрыть.
— Папа… — начала она. — Я прошла инициацию.