Сапфировая кровь. Пробуждение

Глава 15

Шаги сверху становились все громче.

— Он уже на лестнице, — прошептала Майлин. — Если поднимет тревогу, нас запрут здесь навсегда.

Она сунула руку под одежду, нащупала крошечный артефакт связи и коснулась гравировки.

— Отец. Я нашла похитителей. Северная окраина. Дом возле северного тракта, окно кухни заколочено свежими досками. Нам нужна помощь. Срочно!

Майлин отключила артефакт и толкнула меня в бок.

— Теперь быстро, — прошептала она. — Если успеем… может, уйдем тихо.

Мы выскользнули из камеры и спрятались у выступа стены. Сверху показался силуэт охранника, тот спускался уверенно, не спеша. Когда он ступил на последний каменный пролет, Майлин метнулась вперед почти бесшумно. Короткое движение, локтем под ребра — и мужчина осел на бок, задыхаясь. Она ударила рукоятью кинжала по виску, и он отключился.

— Один, — выдохнула она. — Но наверху я видела еще двоих.

Мы поднялись на первый этаж, ступая на цыпочках. Тишина была обманчивой. Комнаты слева и справа — пусты. Но дальше, в широком помещении, где когда-то была гостиная, горел свет. На столе, среди хозяйственного хлама, лежали мои артефакты и меч. Все аккуратно разложено, как будто их кто-то изучал.

Я уже хотел сделать шаг к ним, но Майлин резко перехватила меня за руку.

— Подожди, там двое, — прошептала она.

Но было поздно. Доска под моей ногой тихо скрипнула. Один из бандитов поднял голову, увидел нас в дверном проеме — и выкрикнул:

— Тревога!

Все рухнуло.

Первый бандит кинулся к нам, хватая дубину. Второй рванул к моему мечу на столе.

Я прыгнул вперед. Мой кулак врезался в грудь первого, но тот удержался. Он был тяжелее и сильнее, прижал меня к себе, не давая развернуться. Но я уже знал, как двигаться: шаг назад, резкий разворот корпуса, и я использовал его вес против него самого. Он ударился боком о стол, свалив часть артефактов на пол.

Майлин метнула кинжал. Лезвие вошло второму в плечо. Он взвыл, но продолжил тянуться к мечу.

И тут я понял, еще секунда — и клинок окажется в чужих руках. Я скользнул по полу, зацепил одним движением артефакт Каменной Кожи, другой рукой схватил меч, развернулся — и в этот момент получил удар дубиной. Артефакт вспыхнул, погасив часть силы, но остальная часть удара пришлась мне в руку. Ощущения были, будто по ней ударили молотком. Меч я удержал из последних сил.

— Слева! — крикнула Майлин.

Я резко развернулся и успел отбить тыльной стороной клинка удар второго нападающего. Лезвие скользнуло по чужому оружию и оставило неглубокий порез на его ладони. В этот момент из соседней комнаты вылетел третий — огромный, как шкаф. Майлин метнула второй кинжал. Тот вошел ему в бедро, но не остановил. Он ударил — и почти достал ее.

Она бросила последний кинжал, короткий, легкий, и вложила в бросок всю силу. Лезвие вошло мужчине под ключицу. Он пошатнулся. На миг. И все равно рванул вперед снова.

— Отходим! — рявкнул я.

Мы начали пятиться, но трое бандитов уже зажимали нас с разных сторон. Отступать было некуда, позади была стена. Майлин дернулась еще раз, ударила ногой ближайшего, но он лишь скривился и снова пошел вперед.

— Стража должна быть уже близко… — прошептала она.

Но у нас больше не осталось времени в запасе.

Бандит с раненым плечом рывком схватил меня за предплечье, пытаясь выбить меч. Второй ударил Майлин кулаком, и она едва удержалась на ногах. Третий, прихрамывая, пер вперед, как бык, будто не чувствуя боли.

И именно в этот момент дом содрогнулся от удара.

Дверь выбили. Голоса заглушили шум драки:

— Стража! Оружие на землю!

Бандиты на мгновение растерялись. В коридор ворвались люди отца Майлин — пятеро с алыми повязками и копьями. Один из бандитов дернулся сопротивляться, но его скрутили так быстро, что он сам не успел понять, как оказался на полу. Остальные сдались без боя.

Несколько стражников бросились дальше, проверять комнаты, подвал, чердак.

Кто-то крикнул:

— Дом под контролем!

Кто-то другой:

— Трое живы, один без сознания. Подвал чист.

Майлин опустилась на колено. Дыхание у нее было рваным, но она держалась. Я присел рядом, опираясь на меч, потому что ноги дрожали. Несколько секунд мы молчали — просто дышали, переживая то, что едва не стало для нас концом.

Так мы и сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Руки дрожали от выброса адреналина. На полу валялись трое поверженных бандитов — один без сознания, двое стонали от ран, а самый здоровый, «бычара», не издавал ни звука.

Наконец я позволил себе выдохнуть. Горло саднило, мышцы гудели от нагрузки. Я положил меч на колени и опустил голову, чувствуя, как медленно возвращается контроль над телом. Рядом тяжело дышала Майлин. Я повернул голову и увидел ее сбоку.

И только теперь, когда шум боя стих, я невольно залюбовался ее лицом: прядь волос прилипла к щеке, скула рассечена тонкой царапиной, дыхание сбивчивое, но взгляд спокойный, пальцы слегка подрагивают — и все равно держат кинжал так, будто впереди еще ждут неприятности.

Она держалась. Но в глазах плясало то, чего я раньше в ней не видел: сырой огонь, ярость, решимость и… что-то еще. Не просто отвага. Живое, горячее.

Я смотрел чуть дольше, чем должен был.

— Не смотри на меня так, — сказала она тихо, без улыбки, но с легким оттенком озорства.

— Как? — спросил я, чувствуя тепло в груди — странное, непривычное.

— Как будто пытаешься решить… Отважная я или безрассудная.

— Вовсе нет, — я покачал головой и позволил себе слабую улыбку. — Я думаю, что, если бы не ты… я бы сейчас сидел в том милом подвале.

— Мм, — она чуть вскинула подбородок. — Это да. Там, говорят, уютно.

Я хотел сказать «спасибо», но вспомнил нашу первую встречу и ее слова перед уходом. И решил вернуть должок.

— Спасибо… но не делай так больше. Я не люблю быть в должниках.

Она сначала нахмурилась, а потом до нее дошло, и она рассмеялась, искренне, так что я не удержался и засмеялся тоже.

— Ты была прекрасна в бою.

Майлин замерла на секунду, затем медленно отвела взгляд. Щеки у нее чуть порозовели — едва заметно.

— Только в бою? — спросила она негромко.

Я не сразу нашел, что ответить. Мой взгляд скользнул по ее рукам, по линии плеч, по капле крови у ключицы, по глазам — слишком ясным для человека, который только что рисковал жизнью.

— Ты прекрасна, как огонь в темной комнате: отвести глаза трудно, а подойти ближе страшно.