Страница 7 из 58
Он видел, как свирепые всадники и та женщина-рыцарь отходили, зомби, созданные некромантом и тем всадником, не бросались вперёд, а скучивались, образуя стену перед ключевыми стражами. Их действия были оборонительными, почти… пассивными.
Интересно, — тут же подумал Халтос. — Неужели враг и вправду сдаётся? И вообще… кто это такой на том гиганте? Он не похож на нежить…
Он придвинул зеркало ближе, всматриваясь в фигурку на плече голема. Парень… махал белой тряпкой на палке, а в другой руке он держал что-то белое и маленькое. Не оружие. Листок. Какую-то бумажку.
Послание? — осторожность тут же сменилась жгучим любопытством. — Какое послание можно передать в разгар боя, если не через Систему? Это что, театральный жест? Или… бля, ну для начала нужно убедиться, что меня не обманывают.
Халтос отдал серию приказов. Его голос, усиленный магией, прокатился по разуму каждого из его армии.
И в следующую же секунду гоблины и орки начали перестроение. Маги опустили посохи, но их пальцы остались наготове.
Лучники не спускали тетив, их стрелы теперь целились в одного-единственного идиота на костяном гиганте.
И затем, раздав приказы армии, Халтос указал пальцем на одного из ближайших подчинённых — высокого, плотного хобгоблина в кирасе и с копьём.
— Ты! Иди туда к этому флагоносцу и возьми бумажку, что он тебе даст, а затем принеси мне.
Хобгоблин кивнул и уверенной походкой двинулся навстречу голему.
Хм… как же любопытно! — подумал Халтос.
Сейчас.
Я видел, как из строя врага вышел один высокий гоблин. Он шёл прямо на нас сначала медленно, оценивая обстановку, а потом, рывком ускорившись, побежал трусцой, его броня лязгала в такт шагам.
— Тормози, — произнёс я, похлопав голема по голове. — Опусти меня.
Голем по моей команде остановился и с глухим скрежетом присел, опустив меня на землю. Ноги едва держали — смесь адреналина и чудовищного напряжения заставляла дрожать, ведь чуть что — меня просто разбомбят магией и расстреляют из луков к чертям собачьим.
И вот так вот сыкуя, пока высокий гоблин приближался, я решил оглядеться взглядом поле впереди.
Картина была… странной. Наши и вражеские ряды разделила молчаливая полоса в несколько десятков метров, усеянная в основном зеленожопыми телами. Анора, развернувшись от схватки, уже направлялась ко мне, её шаги были тяжёлыми, даже яростными.
Дуллахан и Павшие Всадники медленно отходили за мою спину, образуя живую стену между мной и основной массой наших войск. Ударный голем, получив приказ, тоже пятился, занимая позицию чуть поодаль, готовый в любой момент снова стать тараном.
Передо мной разбитые на два отряда, образуя проход, стояли созданные Сатой зомби и трупы гоблинов — мрачный резерв на случай, если переговоры сорвутся и придётся снова ввязываться в мясорубку.
Когда хобгоблин оказался в десяти шагах, я вытянул руку с листком, и этот посыльный вскоре резко остановился, бросил на меня тяжёлый, оценивающий взгляд — смесь ненависти, недоверия и животного любопытства, после чего выхватил бумажку из моих пальцев, даже не коснувшись их, и, развернувшись, бегом помчался обратно к своему повелителю.
Фух… вроде получилось, — тут же пронеслась в голове радостная мысль. — Первая, самая опасная часть плана сработала. Послание доставлено. Теперь — самое сложное. Ожидание.
Пока хобгоблин бежал с листком к своему королю, мозг лихорадочно проигрывал варианты. А что, если я ошибся? Если этот жест он воспримет как слабость, насмешку или просто не поймёт? Тогда этот ход может стать последней ошибкой.
Мы уже отступили, потеряли инициативу… Бля… надеюсь, я не принял тупое решение… Так-то еще можно было бы и сражаться и дальше, конечно… Но если он с Земли, то нахер нам друг друга убивать? В любом случае нам лучше объединиться!
Мой взгляд упал на Некрольва. Его по-прежнему сжимала каменная длань, но орки перестали его атаковать. Сейчас они просто стояли вокруг, держа оружие наготове.
Его навык прыжка уже откатился… — подумалось мне. — Но даже если он сможет сбежать каким-то чудом, то всё равно будет тяжело… очень тяжело сражаться на два фронта — против организованной армии Халтоса и против прорывающихся пауков.
Элита потрёпана… и что делать с его магическими атаками неясно, поэтому остаётся лишь надеяться. Надеяться на то, что в том зелёном теле сидит не просто хитрый гоблин-маг, а кто-то, кто когда-то смотрел те же фильмы, читал те же мемы…
Поток моих мыслей прервала Анора. Она, казалось, отталкивая своим присутствием даже воздух, подошла ко мне вплотную. Её доспехи были иссечены ударами, но в её позе не было и тени усталости — только сжатая, как пружина, ярость. Её лицо выражало бурю, едва сдерживаемую железной волей.
— В чём дело, господин? — её голос был низким, хриплым от криков и ярости. — Почему мы отступили? — она резко кивнула в сторону Некрольва, которого перестали бить, но магическая ловушка по-прежнему держала в своих мёртвых объятьях. — Мы могли сломать их строй. У нас были все шансы на победу.
— Я запросил переговоры, Анора. — коротко, почти отрывисто сказал я, всё ещё не отрывая глаз от хобгоблина, который, запыхавшись, только что добежал к своему повелителю и уже протягивал ему смятый листок.
— Переговоры? С ними? — в её голосе прозвучало чистое, неподдельное, почти физиологическое отвращение. — Мы сильнее в ближнем бою. А их магия наверняка уже на исходе и…
— Да… может, и так, — согласился я, наконец взглянув на неё.
В её голубых глазах бушевала внутренняя война между слепой преданностью мне и её природной, въевшейся в кости ненавистью ко всему, что связано с силами, которым она теперь служила.
— Но цена может быть слишком высокой. Посмотри вокруг, Анора. Посмотри на наших. Дуллахан потерял треть всадников. Некролев в ловушке. Мы измотаны. А если учитывать, что нас ещё и пауки давят с тыла…
Кстати, блять, — вспомнил я и тут же полез за дощечкой связи и написал, чтобы Дуллахан, всадники и ударный голем вернулись и помогли сдержать пауков.
Мои воины, лязгая костями и бронёй, медленно, будто нехотя, но повинуясь, стали отходить к нашему уцелевшему тылу, сливаясь с линией войск, которую уже выстраивала Сата.
Ударный голем, весь в вмятинах и потёках застывшей кислоты, развернулся и зашагал назад, настороженно поглядывая своими пустыми глазницами на замершие вражеские ряды.