Страница 28 из 58
Кускус помолчал, переваривая план, потом коротко кивнул.
— Выбора нет. Справимся. Да пребудет с нами Свет.
— Да пребудет, — эхом отозвался Теодор, затем развернулся и обратился к жрецам. — Вы двое. Как только я дам сигнал, бейте по ним святой магией. Всё, что у вас осталось. Мы с тремя паладинами выходим через ворота и связываем тварей боем. В этот момент гонцы уходят. — он обвёл всех тяжёлым взглядом. — Помните: наша задача — дать гонцам уйти. Когда они доберутся до командования Ордена — у города появится шанс.
Жрецы молча кивнули и направились к лестнице, ведущей на надвратную башню. Кускус поправил перевязь меча и пошёл к Говнину. Теодор ещё на мгновение задержался на стене, глядя на замерших внизу извергов.
— Да пребудет с нами Свет, — произнёс он едва слышно и начал спускаться.
Через несколько минут все были на позициях.
Внизу, почти у самых ворот, трое паладинов — угрюмые, израненные, с мечами наголо — стояли плечом к плечу. Говнин и Кускус сидели в сёдлах, натянув поводья. Кони всхрапывали и нервно перебирали ногами. Жрецы наверху уже заняли позиции, их ладони слабо светились — они собирали последние крохи маны.
Теодор занял место впереди паладинов, положил руку на рукоять меча и произнес:
— По моему сигналу.
Он поднял руку и резко махнул ею.
В тот же миг со стены ударили два луча святой магии — бледные, дрожащие, лишённые той испепеляющей мощи, что была у жрецов раньше. Первый луч врезался в крайнего изверга — тварь пошатнулась, из груди вырвался сизый дым, но зомбак устоял. Второй рассёк воздух и ушёл в землю, лишь подняв облачко пыли. Затем последовали третий и четвёртый залпы, которые ушли мимо из-за того, что нежить уже была начеку.
В этот же момент выбежали Теодор с тремя паладинами. Теодор с ходу отсёк руку ближайшему извергу, и та отлетела в сторону, после чего изверг с глухим, нечеловеческим рычанием попятился.
Гуль, припавший к земле справа, прыгнул без предупреждения — но один из паладинов уже выставил щит навстречу. Когти с мерзким скрежетом проехались по металлу, оставляя глубокие борозды. Паладин, крякнув от усилия, оттолкнул тварь щитом, а его товарищ слева тут же рубанул мечом по лапе второго гуля, спешащего на помощь, заставляя того с визгом отшатнуться.
— Держать строй! — рявкнул Теодор, перехватывая меч и нанося колющий удар в грудь очередному извергу.
Клинок вошёл глубоко, но тварь не упала — лишь замерла на секунду, а затем с неестественной силой рванулась вперёд, пытаясь дотянуться до горла когтями. Теодор отшагнул, уводя корпус в сторону, и третий паладин прикрыл его, вонзив меч в бок извергу.
Несколько секунд кипел яростный, хаотичный бой. Лязг стали, хриплое дыхание людей, глухое рычание нежити и синие всполохи в их пустых глазницах — всё смешалось в один безумный вихрь. Паладины действовали слаженно, прикрывая друг друга, и постепенно оттесняли тварей от ворот.
И в этот самый момент, когда изверги и гули полностью переключились на ближайшую угрозу, вылетели двое всадников. Инквизитор Кускус — высокий, жилистый, с мечом на поясе. И паладин Говнин — молодой, в полном облачении. Они разъехались в разные стороны, как и было приказано: Говнин взял курс на юго-запад, Кускус — строго на северо-восток.
Теодор, отбивая очередной удар, краем глаза следил за ними. Всадники уходили всё дальше, а твари… твари даже не обернулись. Изверги продолжали напирать на паладинов, гули скалились и щёлкали зубами, но ни одна тварь не сделала даже попытки развернуться. Они вообще не обратили внимания на гонцов.
Теодор на мгновение опешил.
Не заметили? Нет, вряд ли. Скорее — сама по себе нежить, может, и слепа к таким манёврам… но не её хозяин. Тот, кто управляет этими тварями, наверняка уже увидел всадников. И если он до сих пор не отдал приказ, то значит… ему просто нет дела?
И только он об этом подумал, как выжившие изверги и гули одновременно дёрнулись, словно их ударило током. Один из гулей, только что целившийся в горло паладину, резко развернулся на месте и прыжками понёсся прочь. Изверги, бросив строй, сорвались следом — припадая на четвереньки, неестественно быстро перебирая конечностями.
— Назад! — выкрикнул команду Теодор, и паладины начали отход.
Затем он, тяжело дыша, уже взбегал обратно на стену. Вцепившись пальцами в парапет, он немедленно нашёл глазами две удаляющиеся фигуры. Гули и изверги, только что бросившие бой, неслись за гонцами, и расстояние между ними стремительно сокращалось.
Какие быстрые! — удивился Теодор.
Первым досталось Говнину. Паладин гнал коня во весь опор, но гули оказались быстрее: он настиг всадника в несколько прыжков, вцепился когтями в круп лошади и опрокинул её вместе с седоком. Говнин рухнул на землю, попытался подняться, выставить руку, но гуль уже навалился сверху, разрывая когтями наплечник и вонзая зубы в незащищённое горло. Несколько секунд — и всё было кончено.
— Говнин пал… — выдохнул стоявший рядом жрец, и его голос дрогнул.
Теодор перевёл взгляд на Кускуса. Инквизитор уходил. Его конь, казалось, был быстрее, и он сумел оторваться от извергов на добрую сотню метров. Однако гули, расправившись с Говнином, бросились за ним. Нагнав его, они принялись атаковать, но Кускус, обернувшись, рубанул мечом — клинок рассёк плечо твари, и та, взвизгнув, отстала. Второй гуль попытался прыгнуть на круп коня, но инквизитор пришпорил скакуна, и тот рванул вперёд, оставив преследователя позади.
— Кускус уходит! — выкрикнул молодой послушник, и в его голосе зазвенела надежда. — Смотрите! Мертвецы отстают! Он уходит!
В груди Теодора на мгновение вспыхнуло то, что он запрещал себе чувствовать с начала этой резни. Кускус действительно уходил. Конь летел стрелой, гули остались позади, изверги были слишком медленными.
— Давай… — прошептал Теодор, сжимая парапет. — Давай же…
И в этот момент в небе над инквизитором сгустилась тьма.
Это был не туман. Не облако. Это было нечто, соткавшееся из самого воздуха, — чёрный, клубящийся сгусток, из которого на полном скаку, прямо над головой Кускуса, материализовалась фигура. Женщина в чёрных доспехах, с закрытым шлемом, красивыми ножками и мечом в руках.
Она не произнесла ни слова.
Один взмах — и голова инквизитора отделилась от плеч, а тело, всё ещё сжимающее поводья, завалилось набок и рухнуло под копыта собственного коня. Женщина, даже не приземлившись, обратилась в летучую мышь и стремительной тенью умчалась обратно к лесу.
На стене воцарилась мёртвая тишина.