Страница 27 из 58
— Амина, ты, твои вампиры и часть моей армии останетесь здесь. Будете наблюдать за городом и собирать оставшиеся ресурсы.
— Что? — она вскинула голову, и в её голосе мелькнуло облегчение вперемешку с удивлением. — О. Хорошо! А что значит следить за городом?
— Если из Нааркома полезут паладины — кто-то должен их встретить и прикончить.
— Хорошо. — она кивнула, явно радуясь, что в шахту ей идти не придётся. — Поняла.
Я выпрямился и ещё раз оглядел всех.
— Значит, план готов. Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда выступаем. — скомандовал я, и армия пришла в движение.
Наша колонна — основная ударная сила — вытянулась в длинный, извивающийся чёрно-зелёный поток, уходящий на север. В авангарде шли изверги — три сотни мертвецов. За ними павшие всадники, сорок костяных кавалеристов во главе с Капитаном, чей конь при каждом выдохе пускал струйки чёрного тумана.
Следом вышагивали големы — два боевых. Рядом с ними — семь некромантов, уцелевших после ритуала, и наша элита: Сата, Ольха, Балия, Костя.
Позади основного ядра шла масса низшей нежити: сотня зомби, две сотни зомби-пауков.
Эта орда двигалась молча, лишь сухой шелест костей да шарканье мёртвых ног по вытоптанной земле выдавали её присутствие.
Я ехал на Упрямце во главе колонны, рядом Халтос на своём огре, а за его спиной уже выстраивались его гоблины, орки и тролли — их ряды были менее многочисленны, но дисциплинированны и готовые к маршу.
Одновременно с этим вторая орда, под командованием Амины, развернулась и направилась обратно — к полю боя, к кромке леса, откуда открывался вид на Наарком.
Я выделил ей достаточно сил: четыре сотни зомби, сотню извергов и десять павших всадников — серьёзный заслон, чтобы в случае чего продержаться до нашего возвращения. Малья, как всегда, держалась рядом с госпожой, а за ними тянулись неровные шеренги мёртвых.
Ну что, сука, готовься! — пронеслось в голове. — Мы идём!
Немногим спустя. Наарком. Паладины.
Рассвет над Нааркомом был тихим. Пугающе тихим.
Пелена — та самая лиловая мгла, что окутывала город, — окончательно рассеялась, оставив после себя лишь бледное, выцветшее небо и запах тлена. С городских стен открывался вид, от которого даже у самых стойких братьев сжималось сердце.
Поле перед городом было усеяно трупами. Сотни, тысячи тел — людей, гоблинов, пауков — лежали вперемешку, застыв в тех позах, в которых их застала смерть. Где-то ещё поднимались струйки дыма, догорали магические воронки, и ветер гнал по выжженной земле клочья паутины и пепла.
Брат Теодор стоял на стене, вцепившись пальцами в каменный парапет, и смотрел на это. Рядом замерли двое жрецов и молодой паладин-послушник, чьё лицо было белее мела.
— Святые угодники… — прошептал послушник. — Сколько же их…
— Молчи, — оборвал Теодор.
Он и сам не понимал, на что смотрит.
Откуда взялась эта армия? — задумывался он.
Ещё вчера они сражались с нежитью Сайлона — и победили. Дорогой ценой, но победили. А теперь перед городом стояли новые твари — не те, что были раньше. Нежить, принадлежащая не Сайлону, а кому-то другому. И пауки.
Откуда, во имя Света, здесь монстры-пауки? — удивлялся Теодор. — Целая армия пауков, которые, судя по всему, сражались с кем-то ещё. И гоблины — десятки гоблинских тел лежали вперемешку с человеческими и паучьими. Сколько же разных сил ввязались в эту бойню? А в итоге, как всегда, победила смерть…
Слишком много вопросов. И ни одного ответа.
Теодор продолжал наблюдать и оценивать силы врага.
Прямо под стенами, у главных ворот, находился небольшой отряд нежити. Пятеро высоких, непохожих на обычных зомби существ — изверги — расхаживали взад-вперёд, припадая на четвереньки, словно звери, чуявшие добычу. Их движения были медленными, текучими, и в пустых глазницах горели синие огоньки. Среди них были двое гулей — почерневшая кожа, удлиненные конечности, острые когти и агрессивная аура, от которой веяло куда большей угрозой, чем от любого рычания.
А дальше, в эпицентре побоища, находилась основная армия нежити — сотни мертвецов. Они не наступали. Но и не просто ждали. Часть из них, самые простые зомби, методично двигались между грудами тел, волокли мёртвых — людей, гоблинов, пауков — и стаскивали их в огромные кучи. Выглядело это так, будто живые мертвецы занимались уборкой поля боя, сортируя падаль для какого-то чудовищного ритуала. Другие всадники кружили вокруг них, будто дозорные. От этого зрелища — молчаливого, деловитого, лишённого всякой злобы — веяло холодом хуже, чем от зимнего ветра.
— Это не те твари, что мы убивали в городе, — произнёс один из жрецов, мужчина с перевязанной головой. — Как Сайлон исчез, все они распались. А эти…
— А эти появились уже после, — закончил за него Теодор.
— Но они не атакуют, — заметил послушник. — Почему?
— Потому что у них явно другая задача, — сухо ответил Теодор. — Но потом, когда они с ней покончат… точно обратят внимание и на нас.
— А те, что стоят у входа? — пробормотал второй жрец. — Разведка?
— Возможно. Но если мы собирались отправить гонцов — лучшего момента не будет. Если будем откладывать, перед стенами соберётся ещё больше мертвецов.
Теодор замолчал, обдумывая увиденное. Затем он повернулся, сделал шаг и посмотрел на стоявших внизу. У самых ворот, в тени надвратной башни, его ждали двое гонцов — Кускус и Говнин — уже в сёдлах, на лучших лошадях, которых удалось найти в личной конюшне графа. Кони были свежими, хоть и нервничали, чуя запах нежити за стеной. Рядом с гонцами стояли ещё трое паладинов — угрюмые, израненные, но готовые идти в бой.
— Кускус, поднимись.
Высокий жилистый мужчина в лёгком доспехе спешился и направился наверх. Его лицо было осунувшимся, но взгляд оставался цепким и спокойным.
— Слушаю, брат Теодор. В чём дело?
— У ворот пятеро диких зомби и двое гулей. Придётся пробиваться. — Теодор кивнул в сторону поля. — Я знаю, как они двигаются. Быстрее обычной нежити, но не быстрее хорошего коня. Если дадим вам пару секунд форы — уйдёте.
— Пара секунд — это мало, — заметил Кускус, но в его голосе не было сомнения, только холодный расчёт. — Особенно если они сразу бросятся в погоню.
— Тогда мы свяжем их боем. Я, трое паладинов и жрецы со стены. Ударим святой магией, потом выходим навстречу, отвлекаем на себя. Твари бросятся на ближайшую цель — на нас. А вы в это время уходите.